Падает вверх стр. 36
говорил Валентин. — А заведующую сняли, и вообще суд будет. Так это был ты? Ой, не могу.
Оказывается, мое появление в закрытой офицерской столовой произвело сенсацию. Согласно особому распоряжению офицер мог прийти в закрытую столовую не в форме только во время выполнения оперативного задания. Я же каждый день появлялся в столовой в черной косоворотке и совершенно штатском пиджаке. «Что же это за сверхзасекреченный работник, который никогда не приходит в столовую в форме?» — гадали офицеры и окрестили меня «товарищем Икс». Валентин неоднократно слышал разговоры о таинственной особе «всегда в штатском», но никак не мог подумать, что речь шла обо мне. Теперь же все разъяснилось. Назавтра Валентин привел ко мне в библиотеку буквально весь офицерский состав гарнизона. Я сидел красный как рак, а вокруг раздавались голоса: «Точно, это же он! Ну и товарищ Ико! А мы думали! Так это он газету разрисовал? Так он студент!»
А ночью, когда я уже спал, вдруг раздался стук в мою дверь. Я замер как мышь, над ухом которой неожиданно раздалось кошачье мяуканье.
— Не бойся! — услышал я голос. — Это я, Валька!
Я отпер дверь. Часовой, выглядывавший из-за плеча Валентина, удивленно крякнул, увидев меня, укутанного картами всех континентов земного шара.
— Так ты ж ушел? — сказал он. — Так я ж сам видел!
— Ничего ты не видел, — строго сказал Валентин. — Это свой парень, он тут занимается. И вот что, жена прибежит, ну Женька моя, так меня ты тоже не видел. А сильно будет настаивать — стреляй в воздух, понял?
— Понял, товарищ начальник, как не понять, — ответил часовой.
Я ни о чем не расспрашивал. Семейные баталии, видимо, развивались своим ходом.
— У меня порядок, — говорил Валька, отпивая из кружки кипяток. — Это ты здорово придумалпритащить сюда плитку. Тихо! Кажется, она? Нет, показалось… Так я завтра — все; сам попросился. Прошел госпитальную комиссию и завтра еду. Буду пока «технарем», а все равно рядом с самолетом. Это же жизнь моя, понимаешь? Воздух! Ну, ты понимаешь? Можешь себе представить? Кто раз попробовал, что такое вести машину, век не забудет. А Женька кричит, плачет: «Ты бы мог остаться, хватит, весь изранен, это ты от меня убегаешь…» А я… да я… она ж жена, как же я от нее убегу, она ж меня ждала, когда я за Керчью воевал, чудом в живых остался. Ей товарищи мои, кто знал, в какой я был части, говорили: «Валька не вернется! А вернется — герой». А она не верила, не верила, что меня нет в живых! Ну, я же не могу без самолетов, не могу. Время сейчас какое, может быть там с ребятами договорюсь, и возьмут меня, ну, хоть стрелком-радистом. Возьмут? Вот ты как думаешь? Эх ты, студент, придумал бы такую штуку, чтобы летала бы выше любой машины, чтобы как молния! Тебя бы, знаешь, как все пилоты любили! Что ты!.. На руках бы носили! Придумаешь? Давай-ка еще кипятку. А чего-нибудь существенного нет? Ну, я так спросил, для порядка. Жениться тебе надо, вот что я тебе скажу, жениться…
Утром мы расстались. Я сдал ключи от библиотеки. С уходом Валентина, моего защитника и покровителя, делать мне в клубе было нечего. Я не провожал его.