Падение Диссы стр. 131
связаны друг с другом, на возвращение мертвых в мир живых смотрели с презрением и осуждением. Да и как по-другому можно было относиться к заклинаниям с огромными энергетическими затратами, к тому же приносящим весьма слабый результат. Нежить, поднимаемая на первых ступенях обучения молодых мэйров для общего ознакомления, была жалкой и не вызывала ничего, кроме смеха. Но только не у Селиссы.
Стоило только рыжей бестии, как ее называли за глаза другие ученики, впервые увидеть в действии черную магию пленного колдуна из пустыни Нод, как девушка поняла – этому занятию она хотела посвятить свою жизнь. И пусть поднятый мертвяк был слаб и неповоротлив, а поддержка его заклинанием стоила колдуну огромных сил, пусть он не сделал и пары шагов, как ученик мэйра с легкостью размазал жмурика по стене средненьким ударом снежного вихря, Селиссу заворожило увиденное. Еще минутой раньше мертвая ткань оживала по воле мага, подчинялась ему. Селиссе казалось, что в тот момент, когда мертвец поднялся и зашатался на месте, едва удерживая равновесие, старый колдун из Нода, заросший длинными грязными волосами, ощущал себя сродни богам, дарующим жизнь. И это было прекрасно.
Из того происшествия девушка сделала два вывода. Первый – что она будет только боевой мэйрой. Никакие заработанные деньги и положение, которыми грезило большинство учеников в начале обучения, разумно полагая связать свою судьбу с дархумом и созданием сфер силы, не шли в сравнение с боевым атакующим заклинанием, от которого ничего из этого не могло спасти. Второй вывод был для нее подобен откровению тайных уголков собственного сознания. Она непременно должна была научиться поднимать мертвецов. Если с первым Селисса справилась превосходно, то с некромантией ее ждало поражение и разочарование.
В секрете от всех она на протяжении нескольких лет собирала крупицы информации, ставила опыты, с пристрастием допрашивала колдунов из пустыни, если ей улыбалась удача и она встречала их на своем пути. Все было напрасно. Мертвецы, поднятые самоучкой, были жалки и ужасны даже по сравнению со слабыми творениями колдунов. В конце концов Селисса разочаровалась в некромантии и забросила эту затею, полностью отказавшись от практики, которая все равно привлекла бы со временем ненужное внимание и вопросы. К тому же, учитывая то, что за некромантию на территории Алой цитадели наказывали смертью, отказ от нее был более чем разумен. И все же мэйра всякий раз радовалась, если ей удавалось случайно наткнуться на крупинки информации о магии смерти.
За несколько последних часов мнение Селиссы о ее тайной страсти сильно изменилось. Еще недавно обворожительная и грациозная рыжая красотка переползала с крыши на крышу в западных кварталах. Разорванное почти в лохмотья платье было перемазано кровью и сажей, ободранные руки и босые ноги покрывали синяки и ссадины. Лицо покраснело и опухло от слез, горло першило, а нос жгло от висевшей в воздухе каменной пыли, которую вновь и вновь поднимали вверх сильные и резкие порывы ветра. Селисса Фирис, боевая мэйра далеко не из последних на Солхе, ползла на животе по грубым доскам, напрочь забыв о гордости. Единственное, о чем думала девушка, – как выбраться живой из этой смертельной ловушки. И пока у нее неплохо получалось.
Селисса ползла вперед, инстинктивно стараясь оказаться подальше от башни, точнее, ее развалин.