Падение небес стр. 11
то Храм тамошний за него, за деда то есть, сотню золотых отвалит! Послание важное…
— Серебряк киевский дам! — заорал Натаниэль. — Слышь, ты, рыжий? Два серебряка!
— Я не рыжий, я золотой, я стою дорого! Сказал же: десять гривен!
— Не слушай Фишку, он обманет! — в отчаянии взвыл Катран, которого Белорус, задумавшись, опустил немного ниже, так что Натаниэль, резво подпрыгнув, едва не ухватил «живца» за волосы. — Эй, в чем дело?! Я же тебе такой жирный куш даю! А отпустишь — не узнаешь, где дед под замком сидит!
— Здесь он, в подвале сидит, — заговорил Туран. — Вы же здесь жили, здесь и добычу, конечно, держите. Я и без твоих слов сходил бы проверить.
— Точно, Тур, — поддержал Белорус, — я в подвале пошарю — небось не только драгоценного деда найду, но и много всякого разного добра, а?.. Натаниэль, ты подумал над моим предложением?
— Дам гривну!
— Десять! Не жмотись, смотри, какой товар у меня! — Тим тряхнул веревку. — Разве он не стоит десятки?
— Две!
— Ладно, некроз с тобой! Девять!
— Три!
— Туран, поднимай Коську.
— Семь! Семь гривен!
— Повезло тебе, Катран. Другой бы тебя пристрелил, а я отпускаю.
* * *Спускаясь в подвал. Белорус заговорил совсем другим голосом. Веселость его улетучилась, и тон был скорее расстроенный.
— Давно хочу тебе сказать. Тур: мелкое здесь все. Ну что мы с тобой совершили, будем говорить, героического со времен Херсонградского побоища? Да ничего, затопчи нас кабан!
— Я отомстил за семью.
— Ну да, конечно, это верно. Ну а потом? Вот возьмем, к примеру, этого убогого Катрана… Мелочь! Поди-ка сравни его с Макотой, да он же словно ползун перед панцирником! Тьфу, а не бандит! Нет, и не спорь со мной! Измельчала Пустошь, иссякла! Нет героев, не осталось ни одного великого злодея… Тогда, после драки с Макотой, я как рассуждал? Мы с Тураном будем колесить по Пустоши, вызнавать всякие ее секреты и разгадывать загадки, это окажется очень весело! И очень доходно! А потом я приду к Макс и скажу: «Угости меня обедом, красавица, а я тебе расскажу такое, что у тебя уши трубочкой свернутся…»
— Дался тебе этот обед, третий сезон о нем мечтаешь. Пришли. Ага, заперто… Погляди в кошельке Коськи, ключа там нет?
— Вот он, ключик.
Белорус отпер замок, они отворили дверь. За ней начинался длинный коридор, изнутри пахнуло плесенью. Тусклого света, льющегося с лестницы, хватало, чтобы разглядеть проход на пять-шесть шагов. Дальше было темно.
— Эй, душа живая, отзовись! — позвал Белорус. — Дед, выходи!
Тишина.
— Неужто соврал Коська? Ай-яй-яй, пред смертью врать — как нехорошо… дед, ты здесь? Мы — отважные герои, спасти тебя пришли!
— А тут я, — сочным басом ответили из темноты.
Перед Белорусом во мраке возник приземистый силуэт. Передвигался старик совершенно бесшумно.
— Выйдем на свет, — сказал Туран.
— Погоди, а пошарить здесь, барахло бандитское поискать?
— Нет здесь ничего, иначе пленника не заперли бы, — бросил Туран через плечо. Он уже шагал по лестнице. Белорус вздохнул и пошел следом, бормоча:
— Вот всегда с тобой так. Я бы поискал, пошарил по подвалу. Пусть не нашел бы ничего, зато развлечение. А ты лишил меня надежды. То есть ты прав, конечно, как всегда прав… и это грустно.
Освобожденный дед засеменил за Тимом. Выйдя