Падение с Земли стр. 19
южную страстность. Натиск дяди Вити был так грозен и пассионарен, что мирный труженик проскочил несколько помещений и оказался на каком-то помосте. Ему захотелось остановиться, но он был уже в воздухе, слегка повисел и отправился вниз, где его поджидала зима. Вначале, дядю Витю ожгло, потом ничего, привык, но изо рта вместо слов вышли пузыри. Повсюду была ледяная вода. С ее помощью он догадался, что действие происходит в бане. Однако всплыть не удавалось, сидоры тянули его на дно. Вокруг уже захороводили тени товарищей по работе, тучей обозначилась Настю ха, они напевали: «Прощай, милый мой, наверно, наверно, не быть нам с тобой». Тут
что-то впилось ему в уши и потащило вверх, к белому свету, кислород ворвался в съежившиеся легкие, а глаза увидели бороду гаремщика.
— Слушай, дай рука, — сказал южанин, — нэ пажалеешь. Я тэбя раскусил. Твой нэ хател мой женщын. Салам тэбе, салам.
— Нет, не салам. Не брошу вещи, — прохрипел дядя Витя, — все равно ты меня зарежешь.
— Нэ хачу тэбя резать. Мой учился Гарвард, Сорбонна, Массачусетский тэхналагический, да, — перечислил добрый магометанин и, сохранив дяде Вите жизнь, неожиданно расщедрился: — Я тэбя атпущу.
Наконец жителю солнечной пустыни (или горы) удалось зацепить упирающегося дядю Витю полотенцем и втащить на бортик бассейна.
— А я все равно магометанство не приму, — продолжал словесно, сопротивляться дядя Витя.
— Ой, нэ в тот рай попадешь, — предупредил окончательно подобревший горец (или пустынник) и отвел сочащегося жидкостью дядю Витю в его номер, поддерживая, как дорогого гостя, под локоть. Даже помог вскарабкаться на второй ярус. Сутки пролежал мужественный человек пластом, не выпуская из рук приобретений и окропляя отходящими водами пенсионера внизу. Тот почему-то не возражал. На следующий день выяснилось, что пенсионеру уже все решительно было до фени по причине трупного окоченения. Зато к этому времени дядя Витя был бодр, весел, слегка под газом, хорошо побрит и почти сух. Какой-то вызванный молодежью кибер прошелся по нему утюгом. Селянин стерпел, ни разу не застонав. Долг был исполнен, все силы отданы на. Трофеи, иначе не назовешь, остались при нем. Некоторые сумки, правда, подозрительно разбухли, раза в два, другие съежились до размеров ридикюля. Зато мирно спал в кармане билет на приближающийся геликоптер «Синяя птица». И уж во всяком случае оболочки, системы и кто там еще, не взяли его тепленьким.
В аэропорту дядя Витя повстречался со своими пустомержцами, бабкой Хавронией и дедом Прогрессом. Тех, оказывается, вчера понесло в город за автозубами — у деда жевательный аппарат сломался при работе с орехами. Лицо дяди Вити разгладилось, глаза прищурились, а рот стал лыбиться. Тем более что старички напитали его салом и хреном, когда он вспомнил, что не кормил свое тело два дня. Токеры пустомержцев принесли благие вести о скорой посадке, и дядя Витя проникся расположением даже к этой ушной заразе. Будущие пассажиры «Синей птицы» перебрались в буферный зал. Там токеры мило прогнусавили: «Пустомержа. Вторая (красная) дорожка».
Пока ехали на самоходной дорожке, не горевали. Дед Прогресс щелкал новыми зубами, хихикал и подмигивал, бабка Хаврония с притоптыванием исполнила несколько частушек про любовь с летчиком. Потом дорожка уткнулась в кабину, похожую на аттракционный вагончик. Из токера выскочила следующая команда: «Занять места согласно стартовому расписанию».. Пустомержцы