Падший шут стр. 6
уставилась через стеклянное окно двери на подъездную дорожку.
Олив не знала, что я в Клифтон Фордж. Я не сказал ни ей, ни кому-либо другому, когда вчера перед рассветом покинула Миссулу. Она думала, что я ушла на учебу, когда на самом деле весь мой мир резко остановился, и я вернулась домой.
В последнее время я многое скрывала от своих друзей, например, тот факт, что меня похитила и держала в плену банда мотоциклистов. И что, согласно тесту на беременность, который я сделала три дня назад, я была беременна ребенком от мудака.
— Кэсси?
Я вздрогнула, испуганная маминым голосом, затем отвернулась от двери, у которой простояла десять минут. Оцепеневшая.
— Я думала, ты уже ушла, — сказала она, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Забыла свой блокнот. — Я подняла предмет, который держала в руке. Я не забыла его, но не хотела признавать, что просто выйти из дома и дойти до подъездной дорожки отняло у меня все мужество, которое было у меня в эти дни.
— Милая, ты можешь попросить нас проводить тебя на улицу, — сказала она, подходя ближе. Мама была как ищейка, когда дело доходило до того, чтобы вынюхивать ложь.
— Я в порядке. — Если «в порядке» означало «напуганная, униженная и жалкая».
Тот факт, что я вообще стояла на ногах, был чудом. Большая часть меня хотела свернуться калачиком и никогда больше не вставать с постели.
— Мне жаль, что с барбекю не получилось. — Мама положила руку мне на плечо, приглашая обнять, и, как это было миллион раз, я упала в ее объятия.
Мамины объятия творили чудеса. С ними я чувствовала себя защищенной, любимой и теплой. Ее объятия и объятия папы были причиной того, что я не впала в кому и не была постоянно в слезах.
— Почему бы тебе не остаться здесь и не отдохнуть? — спросила она. — Ты можешь весь день смотреть фильмы на диване. Я сбегаю в магазин и куплю ингредиенты для соуса со шпинатом и артишоками, который ты так любишь.
Меня затошнило. Упоминание об артишоках грозило отправить меня бегом в ванную на еще один сеанс с унитазом.
— Фильмы потом. Я думаю, мне будет полезно выбраться из дома.
Этот поход в кафе был испытанием. Я бросала себе вызов сделать что-то нормальное. Чтобы доказать, что ублюдки, которые схватили меня на этой самой подъездной дорожке, на которую я пялилась, не повлияли меня.
— Хорошо. — Мама погладила меня по спине, затем отпустила. — Я здесь, если захочешь поговорить.
В ее голосе слышалась мольба, та же, что была в нем с момента похищения. Но я не хотела говорить ни о том дне, ни о беременности. Пока нет.
По крайней мере, до тех пор, пока я сама не смогу разобраться в этом.
Обычно я все рассказывала маме. Когда мне нужно было рассказать кому-то о курсе, профессоре или одногруппнике, я звонила маме. Когда я отмечала хорошую оценку, я звонила маме. Когда я сидела в ванной своего дома в Миссуле, держа в руках положительный тест на беременность, я позвонила маме.
Но похищение… Я не была готова взвалить это на себя. И уж тем более на нее. Плечи моей матери могли вынести многое, но я не стану добавлять и этот груз.