Паладин душ стр. 65
кроме шеи коня, двигающейся перед ней, его прижатых ушей и мелькания земли внизу. Её глупого напуганного жеребца не нужно было тянуть за собой, он нёсся бок о бок с остальными, да так, что угрожал через некоторое время начать вырываться вперёд и превратить её надсмотрщика в преследователя. Их курс стал загибаться вправо по широкой дуге. Они, наконец, сбросили скорость, когда достигли более лесистой местности, низеньких холмов, покрытых редкими деревцами, кое-как скрывающими их от взора преследователей. А есть ли вообще эти преследователи?
Командующий в конце концов улучил момент и спрятал меч в ножны. Иста заметила, что на клинке даже не было крови. Он направился прямо в чащу, огибая попадающиеся на пути камни и деревья. Иста подозревала, что он не хотел сбить с толку тех, кто пойдёт по их следу, а был сбит с толку сам. Что ж, он наверняка сумеет определить, где находится север, а учитывая такое небольшое количество народу, то им удастся спрятаться, возможно именно в этом он и хотел удостовериться. Деревья стали расти теснее. Они поднялись на холм и спустились в овраг. Иста пыталась прикинуть сколько миль теперь отделяет их от поля боя. По крайней мере пять или шесть.
Она думала об опасности, угрожавшей ей ещё тогда, когда лошади
медленно брели по камням ручья, теперь у неё снова есть возможность перевести дыхание. Её положение едва ли стало хуже, чем раньше. Она не боялась ни изнасилования, ни страшных пыток, единственное, ей предстоит вынести все трудности и лишения, с которыми столкнутся и сами беглецы джоконцы. Эти офицеры потеряли всё — людей, снаряжение, трофеи, честь и даже дорогу. Но если они сумеют доставить Исту князю Джоконы, он простит им все неудачи. Она — их единственная надежда на спасение. Они не отпустят её за деньги, не послушают никаких угроз, не отдадут её в обмен на жизнь. Так что умышленно её не убьют, нет; но случайная смерть или смерть под горячую руку — да, вполне возможна. Звучит не особенно жизнеутверждающе.
Они проехали по дну оврага около мили. Он становился всё глубже, а склоны, всё более крутые, поросшие лесом, нависали с двух сторон; но впереди, на некотором расстоянии виделся неясный просвет. Они миновали поворот и обнаружили, что овраг выходит на спокойную, прозрачную небольшую речку.
Между склонами, преграждая любой путь к отступлению, стоял одинокий всадник. Исту сковал холод, а может это страх? Конь серовато-угольной масти был взмылен, его красные ноздри раздувались, но он нетерпеливо бил о землю копытом и нервно вскидывал голову, готовый в любой момент сорваться с места. Мужчина, казалось, не запыхался вовсе.
В его тёмно-рыжих волосах не было косичек, они были коротко подстрижены по Шалионской моде, пряди у висков немного вились. Нижнюю челюсть покрывала аккуратная короткая бородка. На всаднике была кольчуга, тяжёлая кожаная перевязь, по серому плащу шли золотые нити. Плащ был залит кровью. Глаза всадника блеснули, когда он подчитывал перевес сил, потом сузились и засияли.
Он широко поднял меч, приветствуя противника. Рука, сжимавшая рукоять была грязной, со следами запёкшейся крови. На секунду самая обречённая улыбка из тех, что Исте приходилось видеть на мужском лице, сверкнула ярче стали.
Всадник пришпорил коня и ринулся вперёд.
Глава