Память Света стр. 9
эта штука была сродни какому-то напитку из Пустыни. Искажённая версия оригинала, как и всё в Городке.
Сколько ещё заставит его ждать Моридин? Изаму не нравилось здесь торчать. Это слишком напоминало о детстве. Мимо прошла служанка — женщина в обтрёпанном почти до состояния лохмотьев платье — и плюхнула на стол тарелку. За всё время они с Изамом не перемолвились ни словом.
Изам посмотрел на обед. Овощи — лук и немного перца — тонко нарезанные и сваренные. Он попробовал чуть-чуть, затем вздохнул и отодвинул тарелку. Овощи были совершенно безвкусные, словно несолёная пшёнка. И никакого мяса. На самом деле, это было даже хорошо. Изам предпочитал не есть мяса, если не видел, как забили животное, или не загнал добычу лично. Привычки родом из детства. Если ты не видел собственными глазами, как прикончили твой будущий обед, ты не можешь знать наверняка. Здесь, в Городке, если видишь мясо, это и вправду может оказаться животное, пойманное на юге, или, возможно, выращенное здесь же — корова или коза.
Но это может быть и нечто иное. Пропадали люди, проигравшиеся в пух и прах и не способные выплатить долг. И Самма Н’Сей, не сохранившие чистоту крови, частенько проваливали испытания. Их тела исчезали. Нередко к моменту погребения хоронить было нечего.
«Чтоб этому месту сгореть, — подумал Изам,почувствовав, что желудок взбунтовался. — Гореть ему…»Кто-то вошёл в таверну. К сожалению, с этого места Изам не мог видеть оба подхода к двери. Вошедшей оказалась привлекательная женщина в чёрном платье с красной отделкой. Её стройная фигурка и изящное личико не были знакомы Изаму. Он был почти уверен, что может узнать каждого из Избранных — он довольно часто видел их в мире снов. Они, конечно же, не знали об этом. Они считали себя там хозяевами, и некоторые из них были весьма искусны.
Но и он был ничуть не хуже, а в умении оставаться незамеченным ему не было равных.
Кем бы ни была эта женщина, она, очевидно, изменила свою внешность. Зачем же здесь скрывать своё настоящее лицо? В любом случае, наверняка это именно она его вызвала. Ни одна женщина не ходила по Городку с таким властным видом, с такой уверенностью в себе, словно не сомневалась, что даже скалы будут прыгать по её приказу. Изам молча опустился на одно колено.
Это движение пробудило резкую боль в раненом животе. Он до сих пор полностью не оправился после боя с тем волком. Изам чувствовал внутри напряжение — Люк ненавидел Айбару. Это было необычно. Люк был более склонен приспосабливаться, Изам же был несгибаем и твёрд. Что ж, по крайней мере, таким он себя видел.
В любом случае, в отношении именно этого волка они были единодушны. С одной стороны, Изам был в восторге: будучи охотником, он редко сталкивался с такой трудной добычей, как Айбара. Однако ненависть к нему была сильнее. Он обязательно убьёт Айбару.
Скрыв гримасу боли, Изам склонил голову. Женщина оставила его стоять коленопреклонённым и присела за стол. Некоторое время она молчала, постукивая пальцем по оловянному кубку и изучая его содержимое.
Изам замер. Многим из глупцов, называвших себя Друзьями Тёмного, не нравилось, когда кто-то другой проявлял над ними свою власть. На самом деле, с неохотой признал он, Люк, вероятно,