Памятная записка стр. 3
обернулся. В открытой двери стоял закутанный в тяжелый плащ молодой замшелец с грубыми чертами лица. Затерявшиеся среди мелких чешуек желтые глаза-бусинки так и буравили землянина.
— Я пришел посмотреть на ваш новый лайнер, — объяснил Ретиф.
— Нам не нужны здесь любопытные иностранцы, — отрезал юнец. Взгляд его упал на чертежи, и он зашипел от гнева.
— Старый придурок! — обругал он древнего замшельца, надвигаясь на них. — Чтоб тебе метаться в кошмарах! Убери планы!
— Ошибка тут моя, — заступился за старика Ретиф. — Я не знал, что это секретный проект.
Юнец заколебался.
— Он не секретный, — наконец буркнул он. — С чего бы ему быть секретным?
— Вам лучше знать.
Юнец задвигал челюстями и закачал головой из стороны в сторону в замшельском жесте неуверенности.
— Скрывать тут нечего, — заявил он. — Мы всего лишь сооружаем пассажирский лайнер.
— Тогда вы не будете возражать, если я посмотрю чертежи? — с энтузиазмом спросил Ретиф. — Кто знает, может, в один прекрасный день я решу забронировать каюту для путешествия в оба конца.
Молодой замшелец повернулся и исчез. Ретиф усмехнулся старцу.
— Полагаю, отправился за своим старшим братом, — заметил он. — У меня такое ощущение, что мне не изучить их здесь в спокойной обстановке. Вы не против, если я их скопирую?
— На здоровье, легконогий, — разрешил старый замшелец. — И мне стыдно за невежливость молодежи.
Ретиф вынул крошечную камеру, привинтил на место копировальную линзу и перелистал чертежи, щелкая затвором.
— Чума на этих сопляков, — выругался старец. — Они день ото дня становятся все более злобными.
— Почему же вы, старшие, не завинтите гайки?
— Они гибки, а мы медленны на ногу. И беспокойство это совсем новое, в моей молодости такой наглости не ведали.
— Полиция?..
— Ба! — прогромыхал древний замшелец. — У нас нет никакой полиции, достойной этого названия, да мы и не нуждались в ней до недавнего времени.
— Чем же это вызвано?
— Они нашли вожаков. Этот спекуль, Слок, один из них. И, боюсь, что они замышляют зло, — он показал на окно. — Они идут, и с ними мягкотелый.
Сунув камеру в карман, Ретиф выглянул в окно. Какой-то гроак, с бледным лицом и украшенным сложным орнаментом гребнем, стоял вместе с юнцами, которые смотрели на хибарку, что-то обсуждая, а потом тронулись к ней.
— Ба! Да это же военный атташе гроакского посольства, — опознал гроака Ретиф. — Интересно, какую кашу он заваривает на этот раз?
— Ничего, служащего хорошим предзнаменованием для достоинства Замшела, — прогромыхал старец. — Беги, гибкий, пока я займу их внимание.
— Я как раз собирался уйти, — сказал Ретиф. — Где выход?
— Через заднюю дверь, — показал короткой поленообразной рукой замшелец. — Хорошего тебе отдыха, чужой на этих берегах, — пожелал
он на прощание, степенно двигаясь к входу.
— И вам того же, папаша, — отозвался Ретиф. — И спасибо.
Он пролез через узкий задний ход, подождал, пока голоса в передней части сарая не стали громче, а затем прогулялся к воротам.
* * *Шел уже первый час второй тьмы третьего цикла, когда Ретиф покинул техническую библиотеку посольства и прошел через коридор в свой кабинет. Включив свет, он обнаружил засунутую под пресс-папье записку:
«Ретиф, я буду ожидать вашего присутствия на обеде MAC в первой тьме четвертого цикла. Будет краткая, но, надеюсь, впечатляющая церемония проведения финансирования союза ПОГРОМ, с полным освещением в прессе, организацию которой