Парабеллум (СИ) стр. 146
в том числе. Сам голову под мою пулю подставил! Сначала распалил речами дикими, сделал все, чтобы поступил так, как он задумал.
Мля!
А еще очень и очень непросто ощущать себя винтиком, тем от кого ничего не зависит, кто следует только чьей-то воле. Вся моя жизнь в Стиксе получалась срежиссирована чертовым, млятским Цементом.
Стоп!
Пусть ситуации какие-то и предвидел, но я боролся изо всех сил за жизнь, за свою судьбу. За свою… да, любовь. Вот сейчас подумал об этом и понял, в чем боялся признаваться даже себе. Без всяких сопливых сюси-пуси. Просто, она мое.
И я любому перегрызу глотку, посмей он встать между мной и Гердой!
-- Командир! – обратился ко мне Винт, вырывая из размышлений, голос встревоженный.
Я поднял глаза и увидел, как к нам навстречу мчался диковинный мотоцикл, напоминающий спортивный. Отметил зализанные аэродинамические формы, курсовой пулемет, отсутствие выхлопных труб. На нем восседал, а точнее, практически лежал кто-то закованный в броню десяточников.
– Приготовились! – рявкнул я, – Вольф, если что работай, но по команде!
– Принял, – тот кивнул.
Впрочем, все прояснилось практически сразу.
– Люгер, это Герда, – раздался в гарнитуре ее голос.
– Отбой тревоги!
Девушка развернулась практически на месте, чуть вырвалась вперед. Так и сопровождала.
Дура!
Какого черта в одиночку ломанулась?
Хотелось остановить ее, и… достать ремень.
Километров через пятнадцать объехали, прижимаясь к обочине, до сих пор горящий и чадящий «Мастодонт» с огромной пробоиной по правому борту. Судя по траектории, атаковали его из близлежащего пролеска.
Только головой покачал.
Дура.
А на лице глупая-глупая улыбка. Как будто мне в любви призналась, хоть мы ни разу ни про что подобное не говорили. Впрочем, так и есть. Это было круче всяких признаний.
…Старая покосившаяся деревянная церковь, в которую входить было страшно, а ну как завалит. Возле нее и решил похоронить Марию. Приказал Вольфу и Винту копать
могилу, Сургут выделил в помощь и заворчавших что-то своих,
Затем отошел к Герде, та никого не стесняясь, точнее, своих чувств, бросилась мне на шею.
– Надо поговорить, – сказала серьезно, заглядывая мне в глаза.
– Надо, – кивнул, и отвел ее метров на пятьдесят от основной массы.
– Ты знаешь…, – она как-то нерешительно замерла, заглянула виновато мне в глаза.
Я приложил палец к губам подруги. Все ясно. Тоже цельная, настоящая. Действительно – Герда, верная до безумия девочка, которая ради своего Кая, завалит всех Снежных королев, пошлет к черту самое дорогое, создаваемое не один год.
Об этом явно свидетельствовал сожжненый «Мастодонт». Лохматый не туда полез.
И нечего у нее не буду спрашивать. Вижу по глазам, сейчас расскажет правду, вот только мои догадки это одно, а точное знание – другое. И мне тоже предстояла встреча с ментатом.Так просто Горбач, сука позорная, от своего не отступится.
Может быть, когда все уляжется и забудется, а угрозу мы ликвидируем, а мы так и поступим, я задам этот вопрос. Но не сейчас… И знал о чем, хотела сказать.
Герда сделала свой выбор.
– Никуда не поедем, – сказал пусть и тихо, но твердо, – Возвращаемся в форпост. И запомни, мы не будем убегать оттуда, где нам все дорого,