Параметры риска стр. 19
нас, хотел найти пристанище и влажный, холодный ветер, дующий с моря.
Я безуспешно растягивал свой пиджачок, пытаясь прикрыть им ноги и голову одновременно. А больше было нечем накрыться. Тогда, потеряв терпение, я сунул ноги в рукава и застегнул пиджак на все пуговицы. Если бы у нас был фонарь, я бы показал своим товарищам новый вариант Рассеянного с улицы Бассейной.
На завтрак — несколько глотков родниковой воды. Странно, но есть по-прежнему не хотелось. Впрочем, наверное, мы убедили в этом себя: какой смысл в том, чтобы желать невозможного?
Мы часто смотрели на море и изредка видели идущие мима суда — в
день один или два корабля появлялись на горизонте. Они были чуть больше точки и так же, оставшись точкой, исчезали за гранью небес и моря. Маленькие острова всегда лежат в стороне от пути больших кораблей…
Мы решили предпринять экспедицию вдоль побережья и забраться, если получится, немного в глубь нашего острова. Сидя на месте, вряд ли добудешь еду.
Мы шли уже час или более по пустому раскаленному берегу, когда Пищулин остановился и удивленно сказал:
— Смотрите, собака плывет…
Я посмотрел в ту сторону, куда он указывал, и увидел: действительно прямо к нам по морю плыла собака. Но мне показалось, что это труп, гонимый ветром и волной- так неподвижно лежала она на воде. Поэтому я сказал:
-. По-моему, это дохлая собака.
Коваленко пригляделся и заявил убежденно: — Нет, это живая собака. Она здесь живет.
Я посмотрел внимательнее, увидел плотно сжатые ноздри собаки и пристально смотрящие на нас глаза. Потом ноздри вдруг округлились, глаза раскрылись еще шире, наполнившись темным сиянием агата, и я узнал нерпу. Мы никогда прежде ее не видели.
Она оказалась премилым и прелюбопытнейшим существом: ныряла возле нас более часа, медленно приближалась, словно ее влекло неодолимое любопытство узнать, кто мы такие и как здесь появились. Ныряла Катька (так мы ее тут же назвали), как дельфин, а плыла под водой, извиваясь всем телом, подобно змее. Мы хорошо видели в абсолютно прозрачной воде ее гладкое тело с пятнистой спиной.
Однажды нерпа подплыла так близко к берегу, что нас разделяло всего метра 3–4, не более. Мне казалось иногда, что вот-вот она вылезет и уляжется на песке рядом с нами. Но Катька оказалась существом более строгих нравов.
Вскоре со стороны моря раздался низкий приглушенный глас, похожий на звук трубы, нерпа откликнулась — видно, звал ее друг — и сразу исчезла так же неожиданно; как появилась. Мы снова остались одни.
Эта экспедиция нам ничего не дала: мы ничего не нашли из съестного. И я не мог не вспомнить все того же, более удачливого Робинзона. Он рассказывал: "Я всегда мог иметь любой из трех сортов мяса: козлятину, голубей или черепаху, а с прибавкой изюма получался совсем роскошный стол, какого, пожалуй, не доставляет и Лиденгольский рынок".
Мы нашли две дикие яблони, но яблочки на них были бог знает что — кисло-горькие, меленькие, величиной с ягоду черной смородины. К тому же на дереве их росло Bсero несколько штук. Лес был пуст: без грибов, без ягод, без всяких следов какой-либо живности. Да и что могло расти на этих голых камнях, меж которых поднималась