Паритет интересов стр. 118
прописки. Но сперва я вернулся в отдел, нужно было подготовиться к намеченной операции.
Идея подбросить Казанцеву валюту или наркотики сразу отпадала, у меня ни того, ни другого не было, как и левого ствола с боеприпасами, что тоже было запрещено иметь обычным советским гражданам. Значит, придется ограничиваться угрозами.
Чтобы казаться убедительнее, нужно или вооружиться, или заявиться к Казанцеву с группой поддержки. Вот только доверие в чужой стране для меня недостижимая роскошь, и я не рискну посвятить кого-либо в свои планы. Ни Скворцова, ни Войченко, ни даже студенческого друга Альберта Алексея Жаркова. Чревато последствиями. Так что все придется делать самому.
Казанцев жил в такой же хрущевке, как и я. Ждать его пришлось до самой темноты. Первым делом я проверил чердак, благо тот не запирался, а то бы пришлось как-то вскрывать замок, в чем я не был докой.
Карманник поднимался на свой последний этаж, бубня себе под нос мелодию. Явно был выпивший и по сторонам совершенно не смотрел. Поэтому мне удалось подскочить к нему сзади незамеченным. Впечатал его лицом в стену, завел назад руки и защелкнул на них наручники. Оттянул за длинные волосы голову и запихал ему в рот носовой платок, после чего потащил струхнувшего и упирающегося парня на чердак. Лучше было, конечно, в его квартиру, но согласно учетной карточке он проживал по этому адресу вместе с матерью.
Кое-как запихал его наверх, подтащил к намеченной ранее металлической трубе и перестегнул на нее один из браслетов.
— Объясняю правила. — Я навел фонарь на лицо Казанцева. — Ответишь на мои вопросы, не пострадаешь. Будешь артачиться, прострелю колени. Уверен, сломаешься уже на первом. Боль будет адской. Выстрелы не услышат, не надейся. Я показал ему плюшевого медведя, что остался в кабинете от Ксюши. Приложил игрушку к ноге сидящего на заднице карманника и вдавил в медведя ствол пистолета.
В ответ клиент что-то промычал неразборчивое.
— Если понял, то кивни.
Не переставая
мычать, Казанцев усиленно закивал.
— Кто тебе приказал украсть у меня удостоверение? — спросил я единственное, что меня интересовало, и вытащил кляп.
— Да пошел ты, мент!
Пришлось запихнуть кляп обратно.
— Неправильный ответ, — пожурил его я.
Выстрел прозвучал не так глухо, как я рассчитывал, но вроде бы внимание привлечь был не должен. Единственный хлопок вряд ли кого-то насторожит. Недавняя перестрелка дала мне шанс для маневра, я просто припрятал один патрон, так, на всякий случай. Ни гильз, ни пуль все равно не нашли, а в горячке погони Скворцов точно не помнил, сколько выстрелов я произвел. И я этим воспользовался, написал в рапорте, что три раза.
Стрелял я, конечно, не в колено, я же не садист какой, пуля зацепила лишь кожу, но от страха карманник задергался и заверещал с кляпом во рту, еще и обделался, судя по запаху.
Пришлось приводить его в чувство парой оплеух.
— Повторяю вопрос, — терпеливо продолжил я, когда Казанцев вновь стал способен соображать. — Кто велел украсть у меня удостоверение?
Давно заметил, что если спрашивать вдумчиво, не повышая голос, то оппонент как-то лучше воспринимает твою просьбу. А продемонстрированная угроза насилия так вообще чудеса творит.
Вот и в этот раз сбоя не случилось. Карманник заговорил.
— Если кому проболтаешься о нашем с тобой разговоре, то