Библиотека

Пароль «Аврора» стр. 103

Размер шрифта
-
+
Тема

а чувства. И не читаю, а слышу.

– Как это?

– Обыкновенно. Звуками.

– То есть?

– Ну, блин… Вот, ты сейчас – охреневаешь. Как сказать… Уже поверил, но в башке-то долбит: «не может быть!» Так?

– Ну… Похожее чувство, да. Любопытный ты экземпляр.

– У-у, еще какой! К кразофилам твоим подсадить – жужжать разучатся от зависти. Так, это… Почему ты Вадю-то послушаешься? Ты же круче него, мог бы и не соглашаться со всякой хренью. Развели, тоже – баб не трогать, бункерному не помогать…

– Хм. Интересные у тебя, однако, представления о нашей жизни. Кириллу я, как видишь, помогаю, по мере сил. Другое дело, что его теория

– штука второстепенная, Вадим считает, что у нас есть более важные задачи. Что же касается «баб не трогать»… Ты, возможно, не поверишь, но это сознательный выбор.

– Да почему?

– Потому, что я любил в жизни единственную женщину. Свою жену. О которой вот уже пятнадцать лет ничего не знаю. Новых отношений я не хочу, а организм, особенно по молодости, своего требовал. Поэтому – антилав. И почти у всех нас, живущих здесь, за плечами схожие истории… Вижу, ты меня осуждаешь. Так?

– Угу. Если б я кого всерьез любил, так под землей сидеть не стал бы! Искать бы пошел, вдруг выжила?

– И бросил бы больных и обожженных на произвол судьбы? На вас, младенцев, наплевал – когда из-за грязной воды в Доме дизентерия началась, и Герман вас сюда десятками притаскивал? Лишил бы Сергея единственного человека, знакомого с фармацевикой?

– С чем-с чем?

– С изготовлением лекарств. Променял бы поиски единственной женщины, пусть она и была для меня дороже всего на свете, на жизни десятков людей? Ты бы так поступил?

– … Не знаю.

– То-то. За других, мальчик, решать легко. А для чего ты спрашивал?

– Да ни для чего, не заморачивайся. У меня, это… академический интерес.

Бункер. 53 дня после возвращения. Даша

– Дарья, о чем ты говорила с этим парнем?

Даша не сразу расслышала недовольный вопрос. Лицо адапта все еще стояло перед глазами.

– Он спросил, где у нас клиника. Я объяснила.

– Зачем ему клиника? Выглядит он здоровым. Я бы сказала, даже чересчур здоровым!

– Он хотел Григорию Алексеевичу привет от Кирюши передать.

– Очень трогательно, – фыркнула Елена Викторовна, – и очень не похоже на адаптов… А зачем он тебя за руку взял?

Даша почувствовала, что краснеет. Краснела она часто и знала, что это из-за близкого расположения к коже сосудов и капилляров, но облегчения знание не давало. Жарко стало так, что в пот бросило.

Вечно мерзнущая, одевалась Даша тепло. Юбку носила с шерстяными колготками и вязаными носками, джинсы и брюки не любила. Иногда для красоты наматывала на шею шарфики. Сегодня, по счастью, намотала. Постаралась спрятать в шарфе стремительно краснеющее лицо.

– Дашонок… – Елена Викторовна огорченно смотрела на нее. – Я тебя не осуждаю. Ты еще слишком наивная и не знаешь, как себя в подобных ситуациях вести. Но послушай, пожалуйста, что я скажу.

Они вошли в лабораторию – три помещения, уставленные высокими столами с приборами и шкафами с оборудованием, были отделены друг от друга стеклянными перегородками. Вадим Александрович уселся на ближайший стул и углубился в Кирюшино письмо, Елена Викторовна с Дашей прошли дальше. Наставница, закрыв

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.