Пароль «Аврора» стр. 158
– Зачем он так сказал?
– Ну, зачем… Чтобы я к нему не лезла. Ваш Евгеньич сказал, что бункерному с девками – нельзя, моральная травма будет. А Сталкер не дурак, поди, мигом срисовал, что я на этого чудика запала. Хотя мне-то на самом деле сперва просто интересно было! Он ведь белый весь, не то что наши, и с волосами длинными. И глаза тоже… чудные. А Сталкер ему, сволочь такая – ты, говорит, скажи Ларке, что у тебя девушка есть.
– И Кирюша сказал… про меня?
– Ну да. А я-то, дура, повелась! Когда он мне уже реально нравиться начал, ревновала даже. Думаю – что ж там в Бункере за красавица ждет?
Даша зарделась.
– Это неправда. То есть, я, конечно, Кирюшу ждала, но…
– Блин, да знаю я! Когда подстрелили, а потом бункерный ко мне в больничку пришел, просекла, что неправда. – Лара оттянула горловину футболки в сторону и вниз, открыв ключицу. – Вот сюда ранили, видишь? И в бок еще.
Даша охнула. На темной коже четко был виден круглый след.
– Ничего себе…
– Да ладно, фигня. Хотя стремно было, конечно. Особенно когда потолок начал падать.
И Даша прослушала невероятную историю о том, как на Лару с Кириллом напали Дикие. Как Лара боролась с одним из них, Кирилл пырнул мужчину ножом, а сама адаптка «снесла уроду башку».
– В общем, если бы не бункерный, мы б с тобой сейчас не трещали, – закончила Лара. – А потом они в больничку пришли, когда я очухалась. Сталкер, бункерный и Капитан. Сталкер-то с Капитаном все по делу расспрашивали, а бункерный – ни бэ ни мэ, только глядит, не отрывается. А им ведь уходить уже сегодня… Я и думаю – чего тянуть? Когда мы с ним еще-то увидимся?.. И, как Сталкер с Капитаном вышли, тут же прилипла. Ну и поняла сразу, что нет у него никакой девушки.
– То есть? – не поняла Даша. – Кирюша объяснил?
Лара фыркнула.
– Да сдались мне его байки! А то сама не разберу, умеет парень целоваться, или нет.
Даша вспыхнула.
– Ой, – спохватилась Лара, – ты только не говори никому! Это чтобы ты поняла, почему я тогда пялилась. Интересно было… Не обижаешься?
– Нет, – выдавила Даша. Почувствовав, что к горлу подступает комок.
Она невольно покосилась на зеркальную дверь стенного шкафа. Зеркало услужливо отражало их обеих, Дашу и Лару.
Точеную фигуру адаптки. Ее полные губы, горделивый подбородок, веселые глаза. И печально нахохлившуюся Дашу. Жидкие прядки волос вдоль маленького заостренного личика, бескровную полоску губ, тени под глазами. Уродливые коленки, кажущиеся наростами на тонких, как соломинки, ногах…
– Ты правильно тогда смотрела, – горько проговорила Даша. – Ты вон какая красивая. Не то, что я.
Лара тоже заглянула в зеркало. Задумалась. Знакомым, как у Джека, движением почесала в затылке. Не придумав, видимо, ничего утешительного, объявила:
– Ну и что? Инна говорит, что красота в жизни – не главное! Олеська, вон, тоже некрасивая, зато знаешь, как стреляет? Жека – и тот завидует.
Даша почувствовала, что снова краснеет, но удержаться от вопроса не смогла:
– А в следующий раз Джек придет? Или опять ты?
– Не знаю, – помедлив, отозвалась Лара, – там видно будет. – На Дашу она смотрела почему-то с сочувствием.
Дом. 52 дня после возвращения. ГерманПервое