Пароль «Аврора» стр. 208
Елена уперлась ладонями адапту в грудь. – Ты украл у меня пропуск! Как ты мог?
– Дак, я бы отпустил – руки связаны. – Парень позвенел у нее за спиной наручниками. – Расцепи, а?.. Хоть потискаю как следует. А то, когда еще получится.
– Как ты посмел! – Елена дергалась в кольце его рук. – Ты ведь мог забраться ко мне в комнату, когда меня там не было! Двери мы не запираем!
– Прости, лапушка, – адапт поцеловал ее в щеку. – Торопился шибко. Да к тому же – и мне польза была, и тебе удовольствие. Скажешь, нет?
– Для чего ты грабил хранилище?! Как убедил Дашу помогать?!
Парень ухмыльнулся.
– У
меня убеждать – один способ. Старый, зато действенный.
– Неправда! Дашу ты не соблазнял! Зачем тебе реактивы?
Адапт скорчил изможденное лицо:
– Голодал. На еду менял.
– Прекрати юродствовать! Ты мне отвратителен!
– Ух, как мы заговорили. – Шутливый голос резко поменял тональность. За спиной Елены снова лязгнул металл. – Сними браслеты! А то весь Бункер про аллергию узнает.
Елена похолодела.
– Тебе не поверят…
– Мне – ясный день, не поверят. А камере – легко. – Адапт кивнул на мигающий в углу огонек следящего устройства. – Думала, я совсем идиот – не отдуплю, что у вас тут покруче, чем у Толяна, кино снимают?
– Какого еще Толяна? Что ты несешь? – Идиоткой сейчас почувствовала себя Елена. Вот что значит, никогда не доводилось кого-то допрашивать… Как можно было забыть, что в изоляторе постоянно работает камера?!
– Да кореш мой один, – ухмыльнулся адапт. – Выдумщик – ух! Кино шибко любит, особенно про любовь. – Он крепче прижал Елену к себе.
Объятия, несмотря на ярость, волновали. Против воли накрывала знакомая сладкая волна.
– Поди, на записи хорошо видно, как мы тут с тобой обжимаемся… И куда пропуск делся, ты только что сказала.
Елена снова попробовала вырваться. Бесполезно, держал адапт крепко.
– Далеко собралась?
– Я закричу, и сюда придут!
– Да на здоровье, мне не жалко. Я сейчас сам орать начну. И рассказывай потом своему Ваде, что ничего у тебя со мной не было. – Адапт чуть отстранился, заглянул Елене в глаза. Холодно, с нажимом проговорил: – Снимай браслеты. И выводи меня отсюда.
***
Даша снова сидела в комнате взаперти. На этот раз без Любови Леонидовны.
Она не плакала. Вместо горя прорезались злость и обида. Джек ведь почти вырвался! А его, так подло – шокером! Навалились втроем, утащили куда-то. И даже Григорий Алексеевич не заступился.
«Я пытался договориться по-хорошему, – отрезал врач в ответ на Дашины рыдания, – он не захотел. Теперь пусть пеняет на себя».
Щелкнул, открываясь, дверной замок.
– Я не желаю ни с кем общаться, – демонстративно отвернувшись и не глядя на вошедшего, объявила Даша. – И кушать не буду. – Приближалось время обеда.
– Ну и ходи голодная, – фыркнули от двери.
Даша подпрыгнула. В последний миг сумела задавить восторженный визг:
– Ты вырвался?!
– Нет, блин, сижу… Тихо ты, не пищи. Пойдешь со мной?
– Куда? – обомлела Даша.
– К нам.
– Разумеется, не пойдет! – Джек, оказывается, пришел не один. Вслед за ним в комнату шагнула Елена Викторовна. – Я предупреждала, что это глупая и бессмысленная затея.
– Вы его отпускаете? – Обалдевшая Даша во все глаза смотрела на наставницу. – Вы все выяснили, да? Джек не виноват?
Джек хохотнул:
– Угу, еще как выяснили… Лапушка,