Библиотека

Пароль «Аврора» стр. 228

Размер шрифта
-
+
Тема

вымещал на нем злость – и смотрел в небо.

Небо было голубым. Таким внезапно голубым, что хотелось плакать, с легкими облачками, где-то высоко-высоко. Кирилл никогда раньше не видел такого неба. И облаков. Он даже на солнце попытался взглянуть, но не смог – слепило глаза.

Вокруг, между приземистыми зданиями, разрослись деревья. И старые, толстые, и совсем молодые. На ветвях проклюнулись из почек листья – яркие, зеленые. Их почему-то хотелось попробовать на вкус. Едва показавшиеся из-под земли травинки тоже были нарядно-зелеными. Среди травинок распустились желтые цветы с мягкими широкими листьями, Кирилл попытался вспомнить, как они называются, смешное какое-то название, но не сумел.

Привязанные к завалившейся ограде кони щипали траву. Красивые кони. Рыжие, вороные, гнедые. Щебетали невидимые птицы. Все было таким… настоящим, таким до невозможности сочным и ярким! Ничего подобного Кирилл не видел никогда.

Никакие лампы эти цвета не передадут, – думал он. Никакой, самый лучший, монитор не покажет. Как же жаль, что никто, кроме меня, этого не видит! Вот бы Ларе взглянуть. Вот бы было сейчас ахов и охов.

Кирилл догадывался, что сгорит медленнее, чем сгорел бы на его месте любой другой, чудо-порошок на какое-то время притормозит процесс. И спешил наглядеться на то, что видел – до того, как придет смертельная боль.

Он, кажется, даже ни о чем и не жалел. Разве что Лару бы увидеть напоследок. Посмотреть в ее веселые глаза, обнять, к губам прижаться… Только, конечно, чтобы Лара его увидела не таким, как сейчас. Не избитым, раздетым и связанным, а то еще расплачется.

Противно, что Толян услышит, как он будет кричать, но тут ничего не поделаешь. В таком состоянии никто с собой не справится, даже железный Рэд – и тот бы вопил, как резаный… Ну, и черт с ним. Краснеть от стыда в любом случае уже не придется.

Всплыли в памяти и начали крутиться в мозгу слова из горькой песни, услышанной когда-то от Музыканта на пароходе:

Глупый мотылек Догорал на свечке. Жаркий уголек, Дымные колечки…

Картинка отчего-то помутнела и потемнела, перед глазами поплыли радужные пятна.

Умираю? – расстроился Кирилл. – Уже?.. Жаль. Вот бы еще полюбоваться на красоту вокруг, хоть несколько минут… Но его снова затошнило, и стало не до красоты. Бросило в жар, со лба хлынул пот, заливая глаза. Показалось, что слышит приближающийся стук копыт, отчаянные крики и выстрелы.

Глюки полезли, – равнодушно подумал Кирилл, – а может, я уже умер. Ну, и слава богу. До чего же устал.

Звездочка упала В лужу у крыльца. Отряд не заметил потери бойца…

С облегчением устремляясь куда-то, где наконец будет хорошо и спокойно, и не будет ни боли, ни страха, ни предательства, Кирилл уже не видел, как загороженные тканью окна располосовали яростные выстрелы. Как затрещали под ударами двери, впуская в убежище Толяна солнечные лучи и разъяренных атакующих.

Все это осталось где-то там – за чертой, к которой не хотелось возвращаться. И умирающего уже не интересовало.

Дом. 156 дней после возвращения. Даша

– Дашка, вставай!

Ее отчаянно трясли за плечо.

– Вставай, скорее!

– Что случилось?

Даша с трудом разлепила глаза.

Пошли четвертые сутки ее проживания у адаптов, и спала она в эти дни, как мертвая – через силу заставляя себя

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.