Пароль «Аврора» стр. 252
Даша, растрепанная и разгневанная.
Взрослые накинулись на нее все разом.
– Дарья?!
– Что ты здесь делаешь?!
– Ты что, подслушивала?!
– Ты должна быть в своей комнате!
– Ничего я никому не должна, – категорически заявила Даша. – Сами меня к Кирюше не пускали, говорили, что болен, а сами – вчетвером тут сидите! А я в комнате торчи, как арестованная? – Войти она все же не решалась, жалась к косяку.
Кирилл с усилием поднялся.
– Даш, иди сюда.
Даша очень быстро – кажется, опасаясь, что ее могут выставить, – устремилась к его кровати. Села на краешек и взяла Кирилла за руку.
– Как хоть ты? – расслышал он заданный осторожным полушепотом вопрос.
Улыбнулся знакомым словам. И отозвался в том же духе:
– Нормально.
Вадим выразительно закатил глаза:
– Боже, что за лексика?
– Я хорошо себя чувствую, – поправился Кирилл. – Спасибо за заботу, – и подмигнул Даше.
Та с облегчением рассмеялась.
– Что – неправда, Даш? – посерьезнев, спросил Кирилл. – О чем ты?
– Во-первых, они наверняка появлялись! – сердито оглянувшись на взрослых, заявила Даша, – вот, к бабке не ходи!
Кирилл поперхнулся. В тонком голоске явственно прозвучали интонации, слишком хорошо ему знакомые.
Джек во время визитов в Бункер времени, очевидно, не терял. И как-то даже предполагать не хотелось, чему еще, помимо виртуозных хищений всего, что плохо лежит – а то, что лежало хорошо, следовало, руководствуясь той же людоедской логикой, переложить так, чтобы лежало плохо, – мог обучить невинную барышню.
– Они бы тебя не бросили, ни за что, – уверенно продолжила Даша. – Они наверняка снаружи! Ждут, пока ты поправишься.
– Ерунда, – отрезал Вадим.
– И никакая не ерунда! – В голосе девушки еще отчетливей зазвучали упрямые нотки. И это – скромница-послушница Дашенька! Кто бы мог подумать…
– Дашонок, – вздохнула Елена. – Ты прекрасно знаешь, что снаружи установлены камеры. И если полагаешь, что стоят они там для красоты, глубоко заблуждаешься. Я готова поклясться, что за весь прошедший месяц ваши с Кирюшей… знакомые здесь не появлялись.
Даша умоляюще посмотрела на Кирилла. Тот вздохнул. Голову ломило все сильнее, а от голода уже начало подташнивать.
– Вы разрешите мне подняться в рубку, чтобы лично в этом убедиться?
То, что происходило дальше, до смешного напомнило адаптские товарообменные торги.
Бункер. 174 дня после возвращения. Кирилл– Кирюш… – Его деликатно, но настойчиво теребили за руку. – Кирюша…
– Дашка? – Кирилл пробудился с трудом, сознание было дурным и зыбким. Сон – тяжелый, горячечный – никак не хотел отпускать. – Ты… откуда?
Даша, оглянувшись на дверь, прижала палец к губам:
– Тс-с… Я на минуточку, быстро.
– Где ты была? – опомнился Кирилл. – Почему не приходила?
– Не разрешали.
Не разрешали?.. Как так?.. Почему? Мозги ворочались тяжело.
– Кто не разрешал?
– Все. Велели тебя не беспокоить, сказали, что тебе пока еще очень плохо.
В этот раз приход Кирилла в сознание, после долгих метаний между жизнью и смертью, посещением его всеми обитателями Бункера не ознаменовался. Выныривая из забытья, он видел Вадима и Елену, Сергея Евгеньевича – в инвалидном кресле, улыбающегося так жалко, что хотелось выть – и один раз, до странности натужно, Кирилла посетили Любовь Леонидовна и Олег.
Визиты были скомканы и скоротечны, на тугие расспросы больного – язык почти не слушался, голова гудела – посетители дружно всплескивали руками – потом-потом, тебе нельзя волноваться! И рядом немедленно