Пароль «Аврора» стр. 72
было, чтобы Тохе за его услуги организовали тут такой же «полный шоколад», как самому Кириллу. Сидит ведь он почему-то здесь, а не с красоткой вроде Стеллы развлекается.
– Шкура-то у тебя не лопнула, – поглядывая на спину Кирилла, заметил Тоха. —Лысый это умеет – так, чтобы мозги от боли плавились, но без кровищи… Мастер, блин.
– Откуда знаешь? – откашлявшись, без особого интереса обронил Кирилл.
– Пробовал.
– Тоже «буянил»?
– К тебе идти не хотел.
Кирилл, не удержавшись, мстительно рассмеялся.
– Ну и дурак, – решил он. – Так бы один я тебя отмудохал, а так еще и от Лысого огреб.
На это Тоха ничего не ответил.
– Ты бы оделся, – помолчав, миролюбиво посоветовал он. – Холодно тут, голышом-то загорать.
И то верно. Холодно.
Кирилл, стиснув зубы, сел. Дотянулся до одежды. От вопроса, в расчете на то, что сосед по нарам знает больше, чем он, все-таки не удержался:
– Надолго нас сюда?
– Толян сказал, сутки помаринует, чтобы в ум пришли. А потом выпустит, если бычить не будешь.
– Не буду, – пообещал Кирилл, – хватит с тебя. Пусть выпускает.
Злость и в самом деле куда-то ушла. Избавиться от общества Тохи по-прежнему хотелось, а бить предателя – уже нет.
– Ему скажи… – Тоха отвернулся.
Какое-то время сидел молча, а потом принялся негромко насвистывать.
Это казанский здорово
умел, обладал, в отличие от Кирилла, музыкальным слухом. Все, показанные когда-то Джеком, птичьи сигналы освоил влет, Кирилл Тохиным способностям в свое время завидовал.
«…Дрем-лет при-тих-ший, – разобрал вдруг высвистываемую мелодию он, – се-вер-ный го-род… Низкое не-бо над го-ло-вой…»
Вспылил:
– Заткнись!
Знакомая мелодия их с Тохой странным образом сближала. А Кирилл не хотел иметь с гадом ничего общего.
Тоха опасливо замолчал. Но ненадолго, через пару минут снова начал свистеть. Гораздо тише, и что-то, уже не знакомое Кириллу.
Ладно, фиг с ним. Пусть резвится. Все лучше, чем слушать, как с потолка вода капает…
Кирилл, покряхтев, улегся на доски. Пристроил под голову согнутую руку, и, слушая заунывный свист, почти задремал – когда обострившееся в адаптском обществе чутье заставило открыть глаза.
Тоха стоял над ним. В первый момент Кирилл снова едва ему не врезал.
«Чего тебе?!» – почти вырвалось у него, но Тоха, не прекращая свистеть, поднес палец к губам. И, вместо мелодии, изо рта вдруг вырвалось воронье карканье.
Кирилл подпрыгнул, взвыв от боли в потревоженной спине. Тоха обвел рукой помещение и похлопал себя по ушам. Требовательно кивнул Кириллу, явно вынуждая к каким-то действиям.
– Ты охерел, казанский? – бросил Кирилл.
Он тоже машинально оглядел стены и потолок камеры, хотя понимал, что подслушивающее устройство, о котором его только что весьма прозрачно предупредили, вряд ли заметит.
– Повеселить тебя решил. – Веселья в глазах Тохи не было ни на грамм. Только злость и лихое отчаяние, вороний крик на адаптском языке означал: «Опасность!» – Ну, насовал ты мне – понимаю. Дальше-то чего бычишься?.. Не чужие, поди. На одного хозяина теперь пашем. Вместо того, чтобы на нарах париться, лучше б посидели, как люди.
– … я таких людей, – припомнив адаптскую лексику, сообщил Кирилл.
Он уже понял, что Тоха сейчас работает на прослушку и старается убедить Толяна в его, Кирилла, лояльности. Судя по вороньему карканью, от того, насколько правдоподобно они сейчас разыграют спектакль, зависит многое. Тоха достаточно