Пароль «Аврора» стр. 87
передать… Он в клинике сейчас?
– Скорее всего. Но, если вдруг не застанешь, его комната в том отсеке первая. На двери табличка висит: «Носов Г. А.», у нас у каждого на двери надпись.
– Круть! – восхитился Джек. – Надпись – это хорошо, это вы молодцы! Жаль, читать не умею.
– Правда?!
Джек ударил себя в грудь:
– Честное мутантское! Неспособный я к учению. Как вижу книжку, так сразу глаз дергается. Со страшной, прямо, силой, бункерный замерял. Говорит, если к моему глазу генератор присобачить, так два поселка горя знать не будут.
Даша засмеялась:
– Вот ты ерунду городишь!
– Я?!.. Да никогда. Я не такой, это ты меня путаешь с кем-то.
– Дарья! – позвала Елена.
Джек вздохнул.
– Беги, лапушка. – Он снова привалился плечом к стене. – Пока плохому не научил. А то ведь с негодяя станется. – Однако уходить не спешил.
И Даша почему-то не спешила, хотя Елена Викторовна смотрела на нее уже с явным недовольством.
– Я к тебе зайду? – косясь на Елену, прошептал вдруг Джек. – Попозже?
– Куда? – обомлела Даша. – Ты знаешь, где моя комната?
– Разберусь. Сердце подскажет… Так чё, можно?
– Д-да… – Она это скорее выдохнула, чем выговорила.
– Окей. – Джек легонько пожал Дашину руку. На мгновение задержал в своей. – Не прощаюсь тогда. Увидимся. – Откачнулся от стены, развернулся и быстро пошел в сторону клиники. Несколько шагов, и скрылся за изломом коридора.
Его стремительно удаляющаяся фигура стояла у Даши перед глазами все время, пока шла за Еленой Викторовной. И ладонь еще долго ощущала прикосновение.
Бункер. 53 дня после возвращения. Даша– Даш!.. Спать идем?
– Что?
Даша вздрогнула и посмотрела на экран. Там шли финальные титры. Фильм, оказывается, закончился.
– Да-да, идем.
Субботние утра перед сном «малыши» традиционно проводили в конференцзале, за просмотром исторических фильмов. Иногда Любовь Леонидовну удавалось уговорить, и тогда троица смотрела шедевры из коллекции «классика мирового кино». Даша предпочитала «классику», Кирилл, тогда еще не отделившийся от них с Олегом, любил исторические, а толстяку было все равно, он давно научился протаскивать в кинозал планшет. Так было до того, как Кирилл ушел из Бункера. А после возвращения он к друзьям во время просмотра не присоединялся, жизнь приятеля сильно переменилась.
Само собой как-то получилось, что после возвращения Кирилл перешел в разряд взрослых. Он с вечера до утра пропадал в лаборатории, потом шел «тренироваться» – поднимался наверх, на стадион, где вытворял очень странные вещи, Даша пару раз наблюдала, – и спать, по словам Олега, ложился поздно. Даша однажды слышала, как на зов Любови Леонидовны: «Кирюша!.. Малыш!.. Пойдем фильм смотреть?» Кирилл вежливо отозвался: «Спасибо. Я занят, к сожалению», – и
Любовь Леонидовна ничего не ответила. Тем самым, поняла Даша, раз и навсегда признав право бывшего «малыша» поступать так, как считает нужным.
Кирилл очень изменился. До его ухода из Бункера у них с Дашей не было друг от друга секретов. С Кириллом, в отличие от Олега, Даша могла поговорить о чем угодно. Знала, что он всегда внимательно выслушает, порадуется за нее или посочувствует. Теперь же – она поняла это еще в больничной палате, когда Кирилл впервые пришел в себя, – ему стало не до нее. Похоже было, что Даше и Олегу места в его мыслях вообще не осталось. От общения Кирилл вроде