Пароль: «Вечность» стр. 314
ошейнике. Поддел ее, приоткрыл на петлях. Подергал, а потом просто выломал и, швырнув под ноги, придвинулся ближе к зеркалу.
Внутри ошейника на экранчике размером с ноготь большого пальца, утопленном в бок кубика из черной пластмассы, сменялись зеленые цифры. Они показывали, что до взрыва осталось почти двадцать минут.
От таймера отходили три проводка, на внутренней стороне ошейника была плата: ряд конденсаторов, круглые шайбочки реле, дорожки серебристой пайки. Я не увидел взрывчатку – скорее всего, какой-то пластид, спрятанный в глубине железного обруча.
Придвинувшись к зеркалу еще ближе, взял фонарь и посветил сбоку, потом переместил немного ниже, слегка повернул. Добившись, чтобы луч осветил содержимое ошейника, замер, разглядывая его. Зеленые цифры быстро сменяли одна другую. Осталось девятнадцать минут. Восемнадцать.
Кивнув самому себе, я поставил фонарь на шкаф, щипцами отломил от проволоки три куска длиной с указательный палец, согнул их дугой и стал пинцетом по очереди прикручивать концы к проводкам, идущим от микросхемы вдоль ошейника. Работа была кропотливая, и когда я закончил, таймер показывал, что осталось двенадцать минут.
Я вспотел от напряжения, да к тому же начало подергиваться левое веко.
Три согнутые полукругом проволоки торчали из ошейника. Таймер показал одиннадцать минут. Я поднес щипцы к участку провода между концами одной проволоки, но потом отвел руку. В горле совсем пересохло – достал из кармана флягу, которую подобрал в траве под холмом, открыл и сделал несколько глотков. Не поворачивая головы, закупорил флягу и положил ее на шкаф.
Таймер показал десять минут, и ошейник пискнул.
Ухватив щипцами провод между концами проволоки, я перекусил его.
Потом второй.
Третий.
Ничего не произошло – схема за счет проволочек не разомкнулась, и таймер продолжал щелкать.
Да уж, тупой наемник с юга не догадался бы до такой простой штуки.
Пот стекал по лбу, пальцы немного дрожали, но хоть веко больше не дергалось. А вот рана на боку пульсировала болью почти такой же сильной, как после падения с тепловоза.
Девять минут. Я щипцами согнул самый тонкий гвоздь и попытался просунуть его в крошечную скважину, но он оказался слишком толстым. Проволока, которую дал Амазин, чересчур мягкая, от нее пользы не будет...
Скрепки!
Найдя одну в ящике шкафа, я распрямил ее, кончик загнул крючком и вставил в скважину. Провернул. Вдавил глубже, повернул еще раз, потом в другую сторону. Наклонив, дернул – хруст, щелчок...
Восемь минут. А ведь мне еще надо успеть обратно – времени совсем не осталось. Я медленно развел концы ошейника, и торчащие из него проволочные дуги стали разгибаться. Еще немного, и проволока, кое-как прикрученная к проводкам, соскользнет с них... Затаив дыхание, я стал поднимать ошейник. Хорошо, что голова побрита налысо, волосы едва начали отрастать. Задняя часть ошейника скользнула по затылку, а верхняя проволока зацепила нос.
Семь минут. Пришлось чуть свести концы ошейника, вдавив его в щеки. Проволока согнулась сильнее и больше не цепляла нос, это позволило еще немного поднять ошейник. Еще на сантиметр. Еще... Наконец он закрыл мне глаза. Удерживая его на той же высоте, я присел, медленно выпрямляя руки, стараясь держать голову очень ровно – и громко выдохнул, когда, скользнув по бровям и лбу, ошейник оказался над моим теменем. Есть!
Холм дрогнул, с