Пасифая.doc стр. 19
не сумела повествованием плениться. После завтрака ее прорвало.
– Вы случайно не читали? – спросила она Фаину, напряженным взглядом указывая на книгу.
– Читала.
– Понравилось?
– Ну… Другие книги этого автора произвели на меня большее впечатление, – уклончиво, будто дело было на планерке, ответила Фаина. – Но и эта до известной степени хороша.
– А мне вот как-то совсем не нравится… Правда я других не читала.
– Почему же вы ее купили?
– Продавец посоветовал. Я сказала, что еду на Крит, попросила что-нибудь небольшое, художественное. Но чтобы современное. Ну, там, про лабиринт… Про этот, забыла, как называется…
– Кносский дворец? – неуверенно подсказала Фаина.
– Да. И продавец мне посоветовал этот вот
«Шлем». А там вместо дворца все время какой-то Интернет.
– Ну вы же сами хотели, чтобы современное, – мягко улыбнулась Фаина. Она вдруг почувствовала себя уполномоченной извиниться за весь книгораспространительский эгрегор.
– Современное, выходит, обязательно про Интернет? И эти… подскажите…
– Интернет-чаты.
– Вот!
– Когда я увидела в археологическом музее английскую булавку, сделанную еще при царе Миносе, я поняла вот что: если современность чем-то и отличается от Античности, так это, наверное, только чатами, – заметила Фаина.
– Получается, в будущем все книги будут про один только Интернет?
– Ну… не знаю. Книги ведь они про жизнь. Правильно? А у многих современных людей жизнь состоит в основном из Интернета.
– Грустно это как-то, – вздохнула женщина и, скривив рот, сдула со щеки длинную челку. На Фаину посмотрели ее изможденные белесоватые глаза с красной сеткой сосудов.
– В принципе, да. Но я думаю, когда наша жизнь будет состоять из одного сплошного Интернета и прочей этой фигни, грустно нам уже не будет. Ну, это когда реально живешь в лесу, рассказы про белочек и зайчиков не надоедают.
До самой посадки они разговаривали. Фаина наврала, что работает в турагентстве и едет на Крит в командировку. Женщина призналась, что собирается «просто-напросто отдохнуть», что ее мужа на работе премировали горящей путевкой, а он вдруг расхотел ехать и переписал путевку на нее. Наверное, тоже наврала.
13
Было около шести тридцати утра. Соловая, с припухшими от дармового аэрофлотского каберне веками Фаина ехала в такси, когда из сумки послышалась истеричная трель мобильника.
– Але, – сухим голосом сказала Фаина.
– Фаинский, ты меня слышишь? Это Прохор!
– Привет. Говори.
– Можно я сейчас зайду? Мне книга нужна. «Фрагменты речи влюбленного». Я ее Лехе на той неделе давал почитать.
– Ну нужна, и что?
– Сильно нужна. Я ее взял без спросу у одной девушки. А теперь мы с ней как бы разбежались… Надо отдать назад, в общем. Я сейчас зайду, можно?
– Нельзя.
– Не понял.
– Я говорю: нельзя зайти!
– Мне, без шуток, книжка нужна, ну Фаинский!
– Прохор, меня в городе нет.
– А когда будешь?
– Никогда.
– Нет, серьезно.
– Я за границей, Прохор. Еду в такси.
– И что же мне теперь делать прикажешь, Фаинский?
– Не знаю. Надиктуй свои «Фрагменты» по памяти, распечатай красивенько на цветном принтере, переплети и вручи ей с посвящением. Как-то так.
Фаина нажала «отбой» и захлопнула черные створки своего флипа (ей вдруг вспомнилось, что в Клубе раскладные мобильники называли «ракушечками»). Приоткрыв окно, она выбросила дорогую штуку на дорогу, через плечо насладившись тем, как под колесами грузового фургона ее шикарный «мотороллер» превращается в грудку изъеденной проводами пластмассы. Застарелым недоразумением выглядел теперь