Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города: 1917-1991 стр. 148
повсеместно в годы оттепели. Однако остается неясным, когда возник этот термин: во время хрущевских реформ или значительно позже? Логично попытаться найти ответ на этот вопрос в специальных лингвистических работах, посвященных особенностям лексики эпохи Хрущева. Языковые реалии времен десталинизации и оттепели нашли наиболее полное отражение в книге «Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 60‐х годов». Лексические единицы, занесенные в словарь-справочник, встречались на страницах газет, чтение которых было частью повседневности в период хрущевских реформ; они звучали в текстах радио- и телепередач, использовались в художественной литературе. В книге, таким образом, зафиксирован официальный язык хрущевской эпохи.
Издание «Новые слова и значения» знакомо мне со студенческой поры и вовсе не по причине моей особой историко-лингвистической просвещенности. Просто к началу 1970‐х годов у нас в доме собралась очень приличная библиотека (см. «Макулатура»). Помогали и подарки. Пока отец работал на разных высоких и не слишком высоких постах, в Управлении кадров ленинградских академических учреждений, очень многие ученые по негласному обычаю научного мира дарили ему свои труды. Среди них и работы языковеда Надежды Захаровны Котеловой. В 1966‐м она подарила отцу, тогда рядовому работнику управления кадров, оттиск статьи в журнале «Вопросы языкознания». А через пять лет, весной 1971 года, он, теперь ученый секретарь всех академических учреждений Ленинграда, получил еще один подарок от Котеловой – книгу «Новые слова и значения». Весной 1984 года под редакцией Котеловой выходит книга «Новые слова и значения. Словарь-справочник по материалам прессы и литературы 70‐х годов». И вновь подарок, пополнение нашей библиотеки. Нового словаря, созданного под руководством Котеловой и охватывающего уже 1980‐е годы, отец не увидел – он умер в 1985 году. В 1990‐м умерла и Надежда Захаровна. Я берегу ее книги, а главное, постоянно пользуюсь ими.
Словарь-справочник 1960‐х годов включает 3500 слов, связанных с разнообразными сторонами жизни советского общества. Здесь много новых терминов, отражающих сферу повседневности: одежду, транспорт (автомобили), ткани, бытовую технику. В словаре приводится 70 новых понятий в области медицины – названий лекарств, направлений медицинской науки, наименований врачебных специальностей («амидопирин», «валокордин», «аллергология», «пульмонология», «иммунолог», «нарколог»). Авторы издания выявили 21 название новых танцев, появившихся в 1960‐х годах, и 20 новых бытовых приборов. Позиционируется в словарях и бытовая составляющая «химизации народного хозяйства» (аэрозоль, дакрон, латекс, поролон, орлон) и др. Однако понятие «хрущевка» здесь, конечно, отсутствует. Его не существовало в официальной лексике 1960‐х годов не только по вполне понятным цензурным причинам, но и потому, что в это время население воспринимало хрущевки вполне лояльно. В относительно узкой профессиональной среде архитекторов неприятие новых форм жилищного строительства проявилось раньше.
В конце 1954 года Хрущев развернул борьбу с «излишествами» в архитектуре. У многих россиян термин «излишества» вызывает воспоминания о фильме Леонида Гайдая «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» (1967). Сценаристы вложили в уста Труса забавную ремарку о том, что ящур особенно бурно развивается в организме, ослабленном… «излишествами нехорошими». Лукавая улыбка гениального комика порождала ассоциации с разного рода бытовыми аномалиями. Однако в СССР одно время понятия «излишества» использовали в ином контексте – в качестве маркера разного рода эстетических отклонений (подробнее см. «Язвы») в жилищном строительстве.
Десталинизация началась с административного искоренения сталинского ампира в зодчестве. «Сталинские» здания появились в середине 1930‐х годов и продолжали заполнять улицы советских городов после Великой Отечественной войны. Именно тогда власти удалось создать и визуальные доминанты сталинского большого стиля – возведенные в Москве знаменитые «высотки». Их иногда называют «сталинским тортом» за помпезность и особые декоративные детали – последовательно сужающиеся и увеличивающиеся по высоте ярусы. Впервые в таком стиле был задуман гигантский Дворец Советов в Москве. Его должна была увенчать огромная скульптура Ленина высотой 100 м. Однако план строительства Дворца Советов, утвержденный в 1934 году, не удалось реализовать. Уже после войны в ходе реконструкции Москвы было решено создать кольцо высотных зданий с той же самой ступенчатой