Пастух для крокодилов стр. 331
всех перипетий уже не болела — как-никак, неделю интенсивной терапии прошел — но связный текст не складывался, хоть убей!
— …Во время совместного пребывания в крестьянском селении мне стало известно, что… — озвучил Богуславский последнюю фразу своей рапортины, поморщился. Казенно, сухо и никуда не годится! Документ, конечно, другого стиля не предполагает, но надо бы поживее!
А за окном расцветала себе золотыми красками сибирская осень, напоминая о суетности жизни. Совсем недавно ещё были джунгли, болота, загадочные храмы и тайные секты — были и прошли. Россия-матушка осталась, вместе с этим городом, с этой квартирой и с желтеющими березками за окном. Может, оно и банально, но березы Богдану иногда снились — там, в экзотической загранке. Теперь, наверное, джунгли начнут сниться.
В стране за время охотничьего тура, ничегошеньки не изменилось. Доллар, разве что подпрыгнул с тигриной резвостью и укрепился на новой высоте, обесценив, в который раз, рублевые сбережения граждан. Отправлено было в отставку правительство Кириенко, а новый премьер (которого Богдан именовал, про себя, «коллегой») еще вовсю принимал дела. Бастовали учителя и шахтеры, заседала Дума, болел Президент. Всё как всегда.
Суханова, кстати, тоже видел — на экране телевизора. Телохранителей у магната было теперь пятеро — обычных, «цивилизованных», с короткими стрижками и каменными лицами. Такое впечатление, что
после приезда Дмитрий Константинович стал, вдруг, чего-то очень сильно опасаться. Богуславскому он так и не позвонил (осознал, наверное, в Москве, «ху из ху», обиделся, задним числом), чему сам Богдан был, пожалуй, рад. Не нравилась эта история, пованивало от нее изрядно. Слишком свежо еще было в памяти ощущение — катер, милостиво отпущенный погранцами, уходит прочь, а вдогонку ему мчится полным ходом торпеда. Или мины впереди плавают, поджидают. Вполне логично было бы — не задерживать беспокойных иноземцев и не возиться потом с их посольством, а отправить всей кучей на дно.
Обошлось. Мины не плавали, торпеда не настигла. Вывод: кому-то могущественному в Сайбане беглецы нужны были живыми-здоровыми и свободными. Раздающими интервью, на Родину добравшимися благополучно. Богдан, вспомнив поговорку насчет мышеловки и бесплатного сыра, решил довериться чутью и держаться от всех этих дел в стороне.
Так о чем, все-таки, писать, а!? Догадки и предположения оставим при себе, про вдову Лай Мо упоминать — глупо. Насчет боев рассказать — заманчиво, но рискованно, вся фирма узнает сразу. Прилепят, чего доброго, кликуху, вроде «Кровавого Кулака» и живи с ней потом! Отношения с Кирой — опять закрытая тема. На той, прежней работе пришлось бы, конечно, сообщить, но сейчас увольте! Здесь вам — не тут!
Что остается? Чистые факты, сухие и шершавые как наждак: прибытие в страну, охота, сопровождение сквозь джунгли. Огневые контакты (дополнительная оплата), все финансовые затраты, все жалобы и предложения. Последнее шеф велел указывать, не стесняясь, в интересах дела, а потому…
Телефонный звонок заставил Богуславского облегченно вздохнуть и встать из-за стола. Бумага пусть подождет!
— Здорово, Богдаша, — поприветствовал шеф в привычно-демократичной манере. — Я тебя ни от чего важного не оторвал?
— Вы как в воду глядели, Яков Петрович! Я тут с величайшим наслаждением предаюсь написанию некоего документа.
— Ты его ДО СИХ ПОР не составил?! А чем был занят всё это время, позволь полюбопытствовать?
— Расслаблялся, шеф. Гулял, дышал воздухом, стихи читал