Пасынки фортуны стр. 253
делает вид, что ничего не замечает. Мы должны, я считаю, на деле, а не на бумаге защищать право каждого на необходимую оборону не только самого себя, но и ближнего своего. И тот же Дядя защищал на аллее, где разгуливал вооруженный Шеф, не только свою жизнь, а и общественную безопасность…
— Ну что ж, Машуков, я рад, что этот случай дал возможность познакомиться с тобой поближе. Мне говорили о тебе, дескать, ершист. И порою не в меру. Вижу, что это не так. Ты по-хорошему, по-правильному принципиален. Конечно, ты не сказал мне ничего нового о необходимой обороне. Но и это похвально. У нас порою пытаются сказать новое, не усвоив старого, кажущегося банальным. А в нашей работе стереотипного не бывает. Иди, заканчивай дело. И не швыряйся впредь ключами. Не удивляйся
— мне уже доложили. Помни! Эти ключи от сейфа с судьбами даются только в твердые руки, которыми руководят разум и сердце, а не мальчишеские эмоции, — напутствовал следователя прокурор республики…
* * *
Допрос Дяди подходил к концу, когда Машуков спросил о самом важном, пожалуй, для себя в этом деле:
— Скажите, Аслан, и все-таки не руководило ли вами желание совершить некий акт возмездия? И не предопределило ли это в какой — то мере трагическую для Шефа развязку? Я рассчитываю на искренний ответ.
— Возмездие? Что ж, оно для Шефа все равно наступило бы. Рано или поздно! Слишком разные мы с ним. Под одним небом не ужиться бы нам. Только не хотел я через труп в дом, к детям своим первый шаг сделать. В тот день — нет. А вот теперь — не жалею, что так случилось. Ведь главное, что человеком остался. Я сам убил свое прошлое. И если это для Шефа возмездие, то для меня — очищение. Прощен я сыновьями. За все прощен. У старшего уже своя семья появилась. Так что день смерти Шефа — счастливый для меня день. В нем я сразу и отцом, и дедом побывал. Теперь и помирать можно спокойно… — Аслан оглянулся на дверь. Он ждал конвоира. Но того не было. И никто не собирался вести его в камеру, где он будет дни и ночи напролет ворошить прошлое и проклинать судьбу-злодейку. Ведь впереди нет просвета!
— Идите домой, Аслан! Идите к детям. Вы не виновны. Дело я прекращаю. Извините за необоснованное задержание…
— Постой, — еле сдерживал радость Аслан, — дай-ка я напоследок доброе дело сделаю.
— ?!
— Общак, общая воровская казна, значит, у Гниды на сохранении. Того в сквере с Шефом не было. Значит, уверен был… Теперь он, конечно, Шефа дожидается. Не посмеет без него перепрятать. А адресок вот он. Мне Дубина перед расставанием на Сахалине шепнул, — Аслан взял лежавшую на столе ручку и написал адрес на листке настольного календаря. — В подвале…
Полметра копнуть надо. Это мне Дубина сказал на случай, если Шефа заметут. Чтобы Гниде все не досталось. Не любил он этого типа… Вражда меж ними была. Потому Шеф и послал Дубину к старикам Дамочки, чуял, что засада там будет. Дубина об этом потом дознался. От племянника моего. От Алима, они до Казани по этапу в одном вагоне ехали.