Паутина. Часть 1 стр. 118
это место. А это – сущие задворки, никакому приезжему неизвестные.
– Так!
– В наших делах – лох полный. Чем автозак от обычной машины отличается – не знает.
– Из работяг?
– Нет, эти в таких вопросах промашки не сделают. Интеллигент какой-то бывший.
– Что дальше делать станешь?
– По плану. Покажу им генерала. Только мне для этого две машины нужны будут – как раз, автозаки.
– Найду. В отделе возьмём, там есть.
– Не в тюрьме? Если они выезд оттуда проследят?
– А как ты генерала туда-сюда на их машине возить собираешься? Витьку подставить хочешь?
– Блин! – почесал в затылке, раздосадованный промахом, майор. – Извините, Виталий Евгеньевич.
– То-то! – назидательно поднял палец полковник. – Учить вас всех ещё... Виктор же не сказал, откуда именно его повезут?
– Нет. Сказал – по какой улице.
– Вот! А стало быть – машина любая может быть! Мы ведь, когда в тюрьму кого-то направляем, у них транспорт не запрашиваем.
– Понятно.
– Когда Волин придет?
– Связник сказал – как генерала увидят, Имперец уже сам звонить будет и на встречу придет.
– Там его и возьмем!
Выдержка из рапорта.
«... Согласно проведенным исследованиям, голос звонившего в обоих случаях, принадлежит одному и тому же человеку. Результаты исследований по алгоритму два – совпадение в 78%. По алгоритму шесть – 82%. Отмечены характерные особенности речи и окончания слов.
По своим параметрам, запись голоса идентична контрольному образцу. Совпадение – свыше 80%.
Проверкой записи разговора, происходившего в парке, установлено:
– несовпадение голосов звонившего и неизвестного мужчины по частотно-речевым параметрам;
– иная манера построения фразы;
– некоторая неуверенность говорившего. Словно он повторяет чужой текст.
– с контрольным образцом не совпадает.
Более точные исследования провести не представилось возможным, ввиду того, что в записи (в отличие от записей телефонных разговоров) присутствуют многочисленные помехи и посторонние шумы...»
Сидевший в кабинете
седоволосый мужчина в деловом костюме, положил литки бумаги на стол. Придвинул к себе фотографию.
«Так. Рост – выше среднего, около ста девяносто сантиметров. Не Волин? Тот ниже – метр восемьдесят пять. Ненамного... Нескладный. А откуда это видно? Одежда мешковатая – почему? С чужого плеча? Возможно...
Руки влажные. Так их агент говорил. Почему? Болен? И так может быть...
Волосы. Длинные (это у бывшего военного-то?) и перепутанные, не причесывался дня два. Бомж?
Не похож. Запах!
Так не бомжа же – это ни с чем не перепутаешь! Чем там от него несло? Агент не учуял точно, а сам я этого запаха не ощущал.
Лицо – одутловатое. Конкретнее – оттопыренные губы и щека раздутая. Немного, но в глаза бросается.
Манера говорить.
По телефону – точно Волин. В обоих случаях – эксперт это подтвердил. Да и находился он где-то рядом, данные пеленгации это тоже подтверждают.
А неизвестный говорил, как по-писанному? Придерживался конкретного сценария? Написанного кем?
Волиным?
А здесь – другой человек.
Точно, другой?»
В руке хозяина кабинета появился фломастер. Он аккуратно закрасил спутанные патлы на фотографии, слегка подрезав их сверху. Подумал и подкорректировал раздутую щеку. Подправил губы. Придирчиво рассмотрел снимок и вытащил из стола ещё один. Волин в военной форме. Вырезал из него фигуру, оставив