Паутина противостояния (сборник) стр. 550
движение сбоку и сразу понял, что это было. Альгу понесло. Нав опять решил, что он бессмертен, или увидел очередной шанс покончить счеты с врагами. Не важно. Безумным черным вихрем он врубился в ряды людов, и те дрогнули на миг, но не отступили, а лишь плотнее сомкнули строй и усилили напор. Казалось, Альга только обрадовался. Движения его стали еще быстрее, размылись в единое, брызжущее во все стороны алым пятно. Терга сумел оценить технику — хорошо дерется, стервец, уверенно так… Не зря натаскивали, не зря… Все это молнией мелькнуло на дне сознания, а потом командир понял, что он не успевает. Этот сумасшедший, нахальный, не видевший еще толком жизни щенок сейчас все-таки добьется своего и принесет свою дурную голову в жертву своей не менее дурной вине, а он, Терга, ничем не сможет помочь. Ни защитить, ни остановить.
Внезапная ледяная ярость накрыла его, и Терга впервые в своей долгой воинской жизни выпал из боя. Он перестал видеть врагов, перестал ощущать свои мечи. Была только родная, напитанная воинским безумием Тьма вокруг — и одинокий гарка где-то впереди.
Очнулся он уже возле изломанного, изрезанного тела. Позади раскрывался темный портал, люды то ли отступили, то ли были отброшены, засыпав улицу телами воинов и ведьм — дорого, очень дорого заплатили зеленые за эту атаку! — и было поздно. Альга валялся на земле в луже собственной черной крови. Катана отлетела в сторону, и пальцы его, похоже, пытались перед смертью найти знакомую рукоять. Глаза мертвеца невидяще смотрели в небо, словно укоряя медлительное светило. И он улыбался. Впервые со времен битвы за Хор Терга видел эту свободную, счастливую улыбку.
Он наклонился и бережно поднял легкое, почти невесомое тело. Марга, один из гарок, остававшихся в Цитадели, осторожно тронул его за плечо, разворачивая к порталу.
— Пойдем. Сейчас начнется эвакуация.
Терга молча кивнул и двинулся к порталу — в Цитадель, а потом туда, дальше…
Какая разница, куда? Ведь жизнь продолжается… Гарка вспомнил ночной разговор и усталое, встревоженное лицо эрлийца.
Ты прав, Вертус. Жизнь продолжается. Вот только не для всех.
Виктор ЧерныйСказка про кузнецаЖил да был в стародавние времена Таурега-кузнец. И такие чудеса в мастерской творить он умел, что ходила молва, будто нет ему равных во всех мирах ведомых и неведомых. Говорили еще, что ему сам Спящий тайны свои по ночам нашептывал.
Да только спал Спящий крепким сном, а Таурега рад был тому, что всех превзошел. И так ему нравилось быть самым лучшим кузнецом на свете, что хранил он свои секреты, ревниво закрывая двери кузницы ото всех.
Заносчив был мастер и горделив.
Прослышал как-то князь про кузнеца великого и призвал Таурегу к себе в Цитадель. Явился мастер перед владыкой темным и встал от трона в двух шагах, рядом с Советниками.
Усмехнулся князь, глядя на такую дерзость, но виду не подал. Только глазами из-под капюшона сверкнул да произнес:
— Говорят о тебе, кузнец, будто нет ничего для тебя невозможного и что чудеса творить ты умеешь с металлами горячими и холодными?
— Да, — отвечал Таурега, — могу.
— Сделай тогда мне меч, мастер. Да непростой. Сделай мне меч такой, лучше которого не будет во все времена, и чтобы слава его не