Павел Первый стр. 54
Войска (с площади). Ура! Ура! Ура!
Великий князь Константин, обер-церемониймейстер гр. Головкин, обер-гофмаршал Нарышкин, адмирал Кушелев и другие придворные в парадных мундирах выходят на верхнюю площадку слева. На нижнюю справа – дворцовые караулы Семеновского, Преображенского, Лейб-гренадерского, Конно-гвардейского и других полков со знаменами и штандартами. Караулы становятся по обеим сторонам лестницы с эспантонами наголо.Александр (с балкона). Государь император скончался. Все при мне будет, как при бабушке…
Войска (с площади). Ура! Ура! Ура!
Талызин (указывая на Александра). Точно ангел в лазури небесной парит!
Депрерадович. А солнце-то, солнце – се Александровых дней восходящее солнце!
Константин (Кушелеву, указывая на заговорщиков). Я бы их всех повесил!.. А впрочем, наплевать…
На верхней площадке толпа расступается, митрополит Амвросий с духовенством входит справа.Головкин. Пожалуйте, владыка, карету подали.
Амвросий. Иду, иду – только вот государя поздравить…
Александр выходит с балкона.Амвросий (подойдя к Александру и благословляя его). Во имя Отца, и Сына, и Духа Святого.
Александр опять, как давеча, падает на колени, закрыв лицо руками.Амвросий (положив руки на голову Александра). Благочестивейшего, самодержавнейшего, великого государя нашего, императора Александра Павловича спаси, Господи, и помилуй. Силою Твоею возвеселится царь и о спасении Твоем возрадуется. Положил еси на главе его венец от камене честна, дáси ему благословение во веки веков. Аминь.
Пален. Господа, в Зимний дворец! Владыка, пожалуйте. Пожалуйте, ваше величество!
Пален и другие заговорщики берут Александра под руки и сводят по лестнице, как будто несут на руках. Он идет с опущенной головой, мертвенно-бледным лицом, едва передвигая ногами. Караул, отдавая честь императору, склоняет к ногам его знамена и штандарты. С площади слышатся «ура!» и военная музыка – Екатерининский марш «Славься сим, Екатерина, славься, нежная к нам мать!»Все. Ура! Ура! Ура! Александр!
Голицын (тихо Нарышкину). Не на престол, будто, а на плаху ведут.
Нарышкин. Еще бы! Дедушкины убийцы позади, батюшкины убийцы впереди…
Талызин (заговорщикам). Господа, слышали, Аракчеев здесь – у государя просит аудиенции.
Депрерадович. А вот посмотрим, примет ли.
Платон Зубов. Как не принять? Рубашками-то с тела поменялись недаром, братья названые!
Бенигсен. Помяните слово мое, господа: умер Павел, жив Аракчеев – умер зверь, жив зверь!
Кушелев (забегая вперед и становясь на колени перед Александром). Благословен Грядый во имя Господне. Осанна в вышних!
Все. Ура! Ура! Ура! Александр!
Первая картинаДве комнаты, разделенные стеною; направо – узкая прихожая-коридор; налево – спальня государя. В стене – двойная дверь, соединяющая обе комнаты.В глубине прихожей запертая дверь на маленькую витую лестницу во двор. Далее – печка и скамья для часовых. Направо – дверь в приемную и окно на Нижний Летний сад. На полу фонарь.В глубине спальни – маленькая походная кровать без занавесок, с ширмами; ночник. Направо – голландская печка на ножках; забитая наглухо дверь в апартаменты государыни. Стены обложены деревом, крашенным в белый цвет.Павел, в белом полотняном камзоле, в ночном колпаке спит на постели.В прихожей два часовых камер-гусара, Ропшинский, помоложе, и Кириллов, постарше, дремлют на скамье у печки.Ропшинский встает, зевает, потягивается, подходит к двери спальни, приотворяет первую наружную дверь, прикладывает ухо к замочной скважине и прислушиваетсяКириллов. Спит?
Ропшинский. Спит.
Кириллов. Ну слава Богу.