Печать и колокол стр. 129
вновь оказался на коленях девушки. Растерявшийся было во время переполоха Фальери выдавил на своем побледневшем лице улыбку.
– Метр убедился в подлинности духов, – объяснил он маркизе, – и счел свою миссию оконченной. Но если мадам пожелает, я вновь могу вызвать его дух…
– Не надо, – поспешно сказала Помпадур.
– Как вам угодно, – поклонился Фальери. – Может быть, вы хотите побеседовать с Аристотелем?
– Нет.
– С Платоном, Сократом, Пифагором?
– Хватит призраков, – решительно сказала Помпадур.
– Как будет угодно мадам, – вновь поклонился «профессор магии» и опасливо покосился в сторону д'Алонсо, который с мрачным видом сжимал эфес своей шпаги.
Человек в маске взмахнул платком, и дым рассеялся.
Сцену заполнили щебечущие птицы, а большой пестрый попугай подлетел к маркизе и преподнес ей букет хризантем.
На этом представление закончилось, и фокусники, покинув Бельвю, уехали в Париж.
А на следующий день утром, когда мадам Помпадур достала из несессера покойного Лоренцо Менотти флакон с духами, она не увидела на нем ангела, играющего на арфе. Не было его и на остальных флаконах. Маркиза поспешно выдернула пробку – в будуаре запахло испанскими мускусными духами.
Все флаконы были подменены…
Фальери проклинал тот день и час, когда ему пришла в голову мысль посетить Францию.
Беднягу подняли с постели и, не дав одеться, увезли в карете с зашторенными окнами в Бастилию, где поместили в самый сырой и зловонный каземат.
– Вас может отсюда вызволить только ваше искусство или чистосердечное признание, – объяснил ему тщедушный человечек с перебитым носом, которого несчастный маг видел во время своего триумфа в Бельвю.
На магию Фальери не надеялся: его фокусы все-таки были иллюзией, а Бастилия – реальностью.
Увы, перед стенами тюрьмы магия бессильна.
Что же касается признания, то у него никаких возражений не было. Он готов был покаяться и молить у маркизы прощения. Но в чем ему признаваться?
«Всемогущий» Фальери плакал, клялся, бился головой о стену.
Возможно, он так и сгинул бы в безвестности, если бы в полицию не пришел терзаемый раскаянием мосье Каэтан.
На допросе алхимик поведал о том, как к нему явился неизвестный и пообещал большие деньги за то, чтобы Каэтан помог ему проникнуть в дом метра. Незнакомец заверил, что не причинит Менотти никакого вреда, а получилось иначе…
Каэтан подробно рассказал обо всех обстоятельствах смерти парфюмера и неудачной попытке найти духи.
«Возьмите эти деньги, – сказал он. – Они жгут мне руки. Деньги за предательство никогда не приносят счастья».
По описанию алхимика, неизвестный очень походил на помощника Фальери. Поэтому в гостиницу «Капризная Жанна», где тот остановился, немедленно отправилось четверо полицейских. Но их ждало разочарование. Хозяин гостиницы
сказал, что помощник Фальери сразу же по возвращении в Париж из Бельвю поспешно рассчитался за комнату и приказал своему слуге собирать вещи. Куда мосье уехал, хозяин не знал.
Кто же этот человек в серой маске?
Когда Фальери назвал его имя, многое стало проясняться.
Человека в маске звали Блондом. Это был тот самый дрезденский музыкант и парфюмер, который некогда распространил слух о том, что раскрыл секрет духов «Грезы Версаля».
– Мерзавец! Какой мерзавец! – рыдал Фальери. – Я подобрал его в жалком трактире, когда ему нечем было расплатиться за постой. Я научил его магии. Я любил его, как родного сына. И вот, вот она,