Печора стр. 395
меня.
— Они ждут от тебя только зла.
— Значит, они правы в чем-то. Они правы, а не я?
— В чем-то и они правы.
— Я ничего не понимаю, я вконец запутался.
— В твоей голове хаос. И это твой плюс. Там, где нет хаоса, там нет творчества. Нет поэзии. Поэзия — это особая способность ориентироваться в хаосе. Нравственная, профессиональная деятельность, какую ты избрал, сродни поэзии. Поэзия сходна с твоим делом, но быть поэтичным — не значит быть нравственным. Ты отделился от людей воссозданным миром красоты. Сумеешь разрушить стены этой красоты — откроешь для себя путь к человеку. К другим.
— А если не сумею?
— Погибнут твои мечты.
— А если я достигну совершенства в самом себе?
— Кому нужны будут твои нравственные достижения, если все против тебя! Кому ты будешь нужен, если ты замкнешься на самом себе? Даже дети тебя не примут. То, что случилось с тобой и с детьми вчера вечером, когда даже самые близкие тебе ученики отвернулись от тебя, — не случайность. Ты им больше не интересен. Не нужен им.
…Я снова и снова ворошил прошлое и всюду видел изъяны: череда темных сил, темных притязаний и мрачных полураскаяний. Жадная, ненавистная оголтелость. «Ты же не слышишь других!», «Ты же не слышишь, что тебе говорят!» — это в в твой адрес. Стыд настигал меня все новой и новой волной. Встретил капитана. Мягко и робко сказал (в последние дни родилась во мне новая интонация):
— Я, наверное, во многом не прав был.
Он пристально посмотрел на меня;
— Не вздумайте это Новикову сказать.
— Вы так считаете?
— Не юродствуйте. У вас все хорошо складывается.
— Почему?
— Потому что вы попали в струю. — Вы говорите, как всегда, загадками…
— Есть, разные люди. Одним для творчества нужен покой, другим — борьба.
Как он точно все схватил во мне. Я не в состоянии не бороться. Мне нужна схватка. А борьба — это рождение и темных сил. Это убиение любви. Нельзя бороться любя. Борьба и любовь — две противоположности. Если потребность в борьбе так жадна и слепа, я не способен любить.
— Тогда незачем стремиться к созданию новых форм жизни, — это Она.
— Я мог бы пожертвовать собой сразу.
— Это зло.
— Рефлексия и деятельность несовместимы, как и любовь с борьбой.
— Это не так! Истинная любовь — это тоже борьба. Постоянно обновлять себя, просветлять свой дух — это самая великая схватка человека со злом. Пойди к Дребенькову, к Новикову, скажи, что ты был не прав, скажи это любя, и их сердца откроются для тебя.
— Ложь. Я
сделал попытку сблизиться с Новиковым, он расценил это как слабость, как мой поступок применительно к подлости.
— Это не так. Моя ошибка была в моей гордыне. Я погибла, потому что любовь моя замкнулась на Нем. Ты заикнулся на себе — и ты стоишь на краю пропасти.
У Новикова были какие-то неприятности. Его тоже таскать стали. Может быть, поэтому я и решился на шаг, которого и потом никогда не стыдился.
Я догнал его на улице. Он шел, должно быть» домой.
— Только два слова, — сказал я.
— Что вам угодно? — спросил он холодно. Я что-то переборол в себе:
— Я уеду. И хотел бы, чтобы вы простили меня.
— За