Перебежчик стр. 7
пройти тернистый путь купеческого отпрыска, жаждущего отмщения большевикам, готового на любые жертвы во имя спасения отца и других уважаемых граждан города, которых как мелких жуликов держат сегодня в камерах тюрьмы и в трюме большой деревянной баржи. Неужели они не понимают, что освобожденные граждане озолотят любого из спасителей. Например, его папан в качестве сувенира преподнесет свой лучший гастрономический магазин.
Лебедев говорил все это так страстно и искренне, что у многих слушателей в глазах замелькали горячие искры, выдающие настроение поживиться на дармовщину.
— Если напрямую, — уже намечал план наступления Роман, — то до Волги версты две, не больше. За железной дорогой у красных никаких заслонов нет.
— Откуда тебе ведомо, где и что у красных есть или нет? — подозрительно взглянул на перебежчика рябой, который, как понял Лебедев, с самого начала мало верил его словам.
— А я приметливый, — нагло ответил Роман, хвастаясь своей наблюдательностью, — Когда нас вели сюда, все примечал.
— Ну так что, граждане? — обратился к толпе вожак. — В расход его, к батьке, или рвемся до Волги?
Неизвестно, какое решение приняли бы анархисты, не скатись с колокольни поджарый паренек в студенческой тужурке.
— Драпают, братцы. Комиссары драпают! — оглашенно завопил он, пробиваясь в середину толпы. — Наши обошли их с кладбища, жмут к оврагу.
Этого сообщения оказалось достаточно, чтобы вожак лихо надвинул мичманку на самые брови и сказал:
— Или грудь в крестах, или голова в кустах. Передай мою команду по кубрикам: снимаемся с якоря! Давай на марс, тащи святое знамя! — распорядился он, обращаясь к студенту.
Несколько человек выбежало из церкви, очевидно, чтобы Передать приказ, а может, отправились по своим отделениям. Остальные начали проверять оружие, опоясываться патронташами, примыкать штыки.
Лишь Роман, казалось, безучастно прислонился к колонне, расписанной святыми старцами. На самом деле он чутко прислушивался к тому, что происходит на улице. Его встревожило, как их обрадовало сообщение о прорыве со стороны кладбища. Если действительно красногвардейцы отходят, то, выводя еще одну группу, он, Лебедев, лишь поможет врагам. Если бы студент сказал только о перебежке красных, Роман тоже принял бы эту весть радостно: значит, все идет, как задумано. Но наступление со стороны кладбища наводило на грустные размышления.
И снова он пожалел, что не посоветовался с Чановым. Но отступать было поздно. Он откачнулся от холодной каменной колонны, бегло перекрестился и подошел к атаману.
— И мне винтовку! — скорее потребовал, чем попросил.
— А мы тебе святое наше знамя дадим.
— Знамя так знамя, — без энтузиазма согласился Роман, представляя, какое впечатление Произведет на товарищей зрелище — Лебедев с черной тряпкой впереди наступающих анархистов.
Удивленный вдруг наступившей тишиной возле Крестовоздвиженской церкви, Чанов незамедлительно прибежал сюда. Выяснив все, вволю отматюкавшись в адрес губошлепа и анархиста Лебедева, Василий Иванович тут же отрядил два десятка бойцов. Им было велено скрытно пробраться к мусульманскому кладбищу и оттуда «ударить» в тыл красногвардейцам.
Ожидая «удара», Чанов все больше проникался уважением к смелости и находчивости молодого слесаря. Он понял, что удачный исход задуманной Романом операции открывает путь к железнодорожному вокзалу — главной цитадели анархистов. Судя по ленивой, как этот душный день, перестрелке, Чанов догадывался, что сообщение перебежчика произвело определенное впечатление на врагов. Если бы они не поверили Лебедеву или заподозрили его в провокации, давно бы