Перед лицом Родины стр. 2
слыхали мы, что ему был пожалован генеральский чин. Ты глянь, Проша, какой он у нас тоже башковитый. Выходит так, что два брата у меня и оба до генеральев дослужились. А ведь роду-то мы все простого, казачьего…
— Захарушка, — мягко сказал Прохор, — ты напрасно меня с Константином сравниваешь. Тот белогвардеец, изменник Родины, отщепенец, где-то за границей скитается… А я, как тебе известно, с первых дней революции коммунист… Впрочем, не будем об этом говорить… Ты вот скажи, как отец с матерью чувствуют себя? Здоровы ли?
— Да так, кубыть, все слава богу, — ответил несколько смущенный словами Прохора Захар. — Батя-то совсем геройский. Работает по домашности, а иной раз даже и в поле выезжает… А вот мамуня все на голову жалуется. Болит.
— Надо в больницу свозить бы ее.
— Да вот как подуправлюсь с делами, повезу в город к докторам.
— Да я, пожалуй, сам займусь этим, — сказал Прохор.
— Эй, шевелись! — хлестнув кнутом лошадей, прикрикнул Захар.
Лошади резво рванули повозку, несколько минут бежали по прибитой дороге крупной рысью.
Свесив голову на грудь, Захар задумался о чем-то, глядя под ноги лошадей.
— Проша, — снова спросил Захар, подымая голову, — ты извиняй меня, темного человека, но я опять хочу тебя спросить: вот ты, скажем, дослужился до красного генерала, комбриг стал. Большой человек. А к чему же ты зараз еще учению проходишь в академии? Для чего это тебе надобно?
— Учиться всегда надо, — улыбнулся Прохор. — Человек должен всю жизнь познавать, совершенствоваться. А мне, военному человеку, это тем более необходимо. Наша Советская страна находится в капиталистическом окружении. Капиталисты в любую минуту могут напасть на нас. У них армии сильные, хорошо вооружены. Генералы и офицеры у них знающие, ученые… Если мы, военные, не будем учиться, совершенствовать свои знания, то мы отстанем от военной науки, и тогда нас легко победить… Вот партия и учит нас, военных командиров, чтобы мы были не только на уровне капиталистических офицеров и генералов, но и превосходили бы их, чтоб, если на нас враги нападут, так мы могли б дать отпор… Понятно?
— Да-а, — неопределенно протянул Захар. — Понятно-то оно понятно, но а все-таки чудно, чтоб пожилой человек учению проходил…
На небе появились густые табунки кучистых и пышных, как взбитая пена, облаков. Нежные, лилово-розовые, они почти недвижимо стояли над головой, подобно таинственным сказочным островкам среди неохватно разлившегося спокойно-голубого моря. И от облачков, как рябины на морщинистом лице, по степи темнели тени. Справа, в той стороне, где, знал Прохор, залегает Лисья балка, блеснула молния.
— Пожалуй, я посплю немного, — проговорил Виктор и растянулся на пахучем сене в повозке.
Прохор тоже прилег, но заснуть долго не мог. Его волновала предстоящая встреча с родными, которых он не видел уже несколько лет.
Учась в военной академии в Москве, он вырвался на недельку, чтобы повидаться с родными. По дороге заехал к двоюродному брату Виктору Волкову, работавшему в газете в большом южном городе, и уговорил его поехать с ним в станицу.
Для Виктора эта поездка была кстати: редактор еще раньше посылал его в командировку написать очерк о весеннем севе.
Вот так и собрались двоюродные братья проведать свою станицу, в которой они родились, провели детство и юность…
Когда Прохор и Виктор проснулись, уже