ПереКРЕСТок одиночества стр. 176
зеленого лука и не пожалели острого перца. Полная бутылка вина. Кружка с горячим напитком. И большой медовый кекс. Тюремщики вовсю старались подсластить горечь узников вызванную лицезрением крушения двух крестов сразу. И благодарили тех, кто переселил себя и дернул третий рычаг второй раз за этот кровавый денек…
Я сожрал все с жадностью. Не оставил ни кусочка. Подобрал каждую крошку. Выпил четверть бутылки вина. Осоловело посидел в кокпите, переваривая пищу. Потихоньку прихлебывал остывающий напиток. Вспомнив, щелкнул рацией.
- Арни?
Тихо потрескивал эфир…
- Арни?
Тишина…
Что ж. Я пытался. Отложив устройство, допил содержимое кружки и принялся приводить себя в порядок. Заодно оттащил с глаз долой кусок стены. Прикрыл дыру половиком, восстановил ложное святилище. Хотя насколько оно теперь ложное? Я чистосердечно молился здесь за упокой Марии. И даже сказал пару поминальных слов про Ворчуна – чья судьба пока неясна.
Передохну пока от «крестолазанья»… на часик сделаю перерыв.
Первая же чалка даровала встречу с Шерифом.
- Добрый день, Шериф – кивнул я, с улыбкой глядя на уже сооруженную барную стойку и сидящего за ней старика на высоком стуле собранном из раскладушки.
- И тебе не болеть, Гниловоз. Рад что ты в порядке. Слышал сегодня двое упали.
Я помрачнел. Похоже, он не знает.
- Столп ударил по Марии – тихо сказал я – И ее крест уже задел идущего снизу. Упали вместе. Следом Ворчун начал орать всякую злую чушь. Потом матерно попрощался и затих. Так что может и он в минус…
- Ах ты ж… - руки старика бессильно опустились на барную стойку – Вот черт…
- Сожалею.
- Я знал их много лет. Не скажу, что сильно печалюсь о Ворчуне. Но вот Мария… светлой души был человек. Она многих здесь заставила прийти в себя, прекратить пить по-черному, научила надеяться на лучшее. И вот… черт! Я… я сейчас…
Сползя со стула, Шериф пошел прочь. Его плечи подрагивали, голова опущена. Круто свернув, он пропал в центральном коридоре. Я терпеливо ждал.
Шериф вернулся уже спокойным. Выставил на барную стойку бутылку водки. Запечатанной. Столичная. Рядом поставил пару мелких граненых стопок из мутного стекла.
- Это не виски – заметил я.
- За упокой Марии водочки выпьем. Да и за Ворчуна. И того третьего, что упал, а мы даже имени его не знаем.
- Ворчун может еще живой. Просто напился и лежит сейчас. В себя приходит.
- В Марию он был влюблен – вздохнул Шериф – Она его из такой душевной клоаки вытащила… он сам себя жрал. И окружающих заодно. А после встречи с ней – его как подменили. Язвительность осталась. А вот злобный накал исчез без следа. Коли Мария упала с небес – он пойдет следом. Хотя рад буду ошибиться. Выпьем по стопке за каждого. Так уж положено…
- Выпьем – согласился я, глядя, как он распечатывает бутылку…
Через полчаса, выпив по три стопки, я настоял, чтобы Шериф убрал бутылку. Он выпил еще одну и с неохотой подчинился. Лицо задумчивое. Смотрит в пустоту. И явно что-то хочет сказать, но не решается. Нервно постукивает пальцами по барной стойке. Чуть-чуть надавить – и его прорвет. Глянув на него, я предложил: