ПереКРЕСТок одиночества стр. 192
пары десятков крестов для осмотра. И вряд ли отправили двадцать тюремщиков на их осмотр. Будь я начальником – отправил бы четверых. Чтобы осмотрели по пять келий каждый. Чего толпу почем зря гонять? Но это только мои догадки, больше похожие на яростную надежду.
Минут десять-пятнадцать у меня точно есть. Может и полчаса – всегда ведь можно предположить, что тюремщик наткнулся в кресте на что-то необычное и решил задержаться для более пристального осмотра.
Но надеяться на это нельзя. Поэтому пока буду рассчитывать на четверть часа. А раз времени в обрез – пора действовать.
Я дернул рычаг.
С тяжелым рокотом бронированные створки разошлись. В стекла ударил ветер со снегом.
Штурвал…
Взявшись, я потянул его на себя. Рукоять послушно поддалась. И никакого сопротивления. Никакой реакции креста. Все? Вот и покатался? Злая насмешка судьбы?
Врезал ладонью по единственной утопленной кнопке. Та потухла. И крест вздрогнул. Зажглись стекла приборов. Задрожал штурвал.
Потянуть на себя…
Крест начал задирать нос.
Работает! Работает!
Чуть опустив нос, схватился за рацию:
- Я у руля! Норм!
- Отлично! – задыхаясь прокричал Шериф – Ищи красную рубашку! Красную рубашку!
- Слышу тебя! Понял!
- Жду!
Как тут поддать газу? Хоть немного?
На штурвале две нажимные скобы. Одна со следами красной краски. Другая блестит серебром. Я сжал пальцы на серебряной. И вздрогнувший крест начал набирать скорость. Так… а красная это «тормоз»? Или?
Нет. Не тормоз. Едва я отпустил серебряную скобу, крест начал замедляться. И замедляться быстро, будто налетел на резиновый трос. Принцип понял. Принцип непривычный, но со временем привыкну. Тогда зачем красная скоба? Я бросил взгляд на второй рычаг в рубке. Может красная скоба дублирует боевую гашетку? Нажимать пока не стану.
Посильнее сжал пальцы на серебристой гашетке. Напряженно глядя в набирающую силу снежную бурю, осторожно отклонил штурвал, уходя от столкновения с наплывающей задницей чужой кельи. Опустив штурвал, аккуратно прошел под чужим крестом. Испугавшись, что подчиняющийся автопилоту крест соседа решит вдруг опуститься, отвел келью в сторону и чуть поднялся. Глянул в сторону. И столкнулся взглядом с расширенными от изумления глазами прилипшего к стеклу своего кокпита старика, глядящего на меня с неверием. Он потер глаза, снова посмотрел. Убедился, что ему это не привиделось. И яростно заколотил ладонью по стеклу, что-то беззвучно заорал. Я оставил его позади, осторожно ведя набирающую скорость махину вперед.
Голод усилился. Нащупав банку, не глядя откупорил ее, забросил в рот сухарь, откусил колбасы. Жадно зажевал, не отрывая взгляда от преодолевающих бурю чужих крестов. Боялся только одного – кто-то врежет снизу. Нижний обзор
у меня нулевой. Не так я планировал. Совсем не так. Но приходится действовать по обстоятельствам.
Разогнавшийся крест пришлось тормозить минут через десять самостоятельного полета. Я увидел келью Шерифа. И увидел поздновато из-за бьющей в окна снежной крупы. Мотающаяся на ветру красная тряпка, черная дыра в корме.
- Шериф! Я тут!
- Я еще не на крыше!
- К черту крышу! Тащи все пожитки к дыре. И выбрасывай. Следом прыгай сам. Я прямо за тобой. Сейчас немного поднырну.
- Только не столкнись! Иначе обоим кранты!
- Постараюсь… я скажу, когда пора!
- Жду.
Обливаясь потом, беззвучно ругаясь, а может и произнося