Переворот.ru стр. 578
звезда погнала по земле длинные тени. Искусственная подсветка добавила сирийцам уверенности, но не сказалась на меткости. Или они решили прошить пулями любой подозрительный бугорок. Очереди били внахлёст, сразу с нескольких точек, высекая яркий фейерверк трассеров из земли.
Ухнул разрыв гранаты, красным всполохом плеснув в небо. Беспорядочная стрельба на миг стихла.
Максимов перекатился к укрытию, сорвал плащ-палатку. Девчонка ещё не пришла в себя. И он стал ей жёстко массировать болевые точки над ушами и на затылке.
Она медленно распахнула глаза. Губы разлепились, готовые исторгнуть стон. Он залепил ей рот ладонью. Разгрёб густые, спутавшиеся волосы, зашептал в самое ухо.
Яркие светлячки трассеров вспороли чёрный воздух в метре над головой, веером разлетелись в темноту. Пришлось упасть и вдавить девчонку в землю. Она слабо затрепыхалась, потом затихла, жарко дыша ему в лицо.
Максимов сунул ей в ладонь рацию, поднёс к шершавым губам. Вдавил её пальцы в тангенту.
В эфире на частоте «мистравим» зашелестел её срывающийся шёпот.
Он уполз в темноту, как только услышал хруст камешков под ногами бегущих к их укрытию «мистравим».
* * *23:51 (в. м)
Странник
Мобильный подрагивал в слабых пальцах израильтянина. Тихо пиликал мелодичный сигнал отбоя. Барон вытер взмокшее лицо.
— Она сказал, что человек, который её спас…
Максимов скорописью написал на листке короткую строчку. Показал Барону. Тот пробежал прочитал и опустил морщинистые, дряблые веки.
— Да. «Око за око, зуб за зуб», — упавшим голосом произнёс он.
— Единственное стоящее, что я запомнил из Торы, — уточнил Максимов. — Вашей дочери ещё жить и жить. Месть — неплохой способ психологической реабилитации. Гораздо лучше таблеток. Если только не забывать, что «око за око» — это не более того. Но и не менее того, что с тобой сделали. Семь смертей за три недели страха девчонки четырнадцати лет — это вполне достаточно. Будет время, объясните ей это. Как профессионал спецслужб и как отец.
Барон поднял на него измученный взгляд.
— А оно у меня будет?
— Уверен, да.
Максимов придвинул к себе спутниковый телефон.
— Сейчас мы выйдем на связь с вашим начальством, и вы передадите мои условия освобождения заложников.
Барон отрицательно покачал головой.
— Они не пойдут ни на какие условия.
— Пойдут! И вы это отлично знаете. Тем более, что условия будут более чем разумные.
— А русские?
— Что — русские?
— Русские спецслужбы уже вне игры?
Максимов кивнул на окно.
— Во дворе трейлер с химической бомбой, не забывайте. Число жертв будет больше расчётных десяти процентов. Это я гарантирую. Вы не знаете, что творится в Москве. Им сейчас только химического облака в центре не хватает. Не думаю, что чекисты в позу Феликса встанут.
Барон поёжился. Затравленным взглядом посмотрел за окно. В темноте хлестали одиночные выстрелы и глухо ревели моторы армейских машин.
— Моше, хватит тянуть резину! — поторопил его Максимов. — И нечего из себя строить героя. Через десять лет о вас забудут, как забыли о бароне Мирбахе.
Как и рассчитывал, израильтянин намёк уловил. Профессионал, он и есть профессионал.
— А вас лавры Янкеля Блюмкина не прельщают, так я понял?
— Карьера знатная, финал не нравится, — ответил Максимов.
«Тебе открытым текстом сказать, что мы пешки в многоходовой партии, или нет?» — подумал он.
Не потребовалось. Судя по глазам