Перистая Женщина, или Колдунная Владычица джунглей стр. 52
все мои слушатели допили остатки вина, немного потанцевали и спели, а потом с веселыми возгласами разошлись по своим домам.
День расставания с женой
Развлечения седьмого вечера
В седьмой вечер жители деревни собрались к моему дому около восьми часов. Они с нетерпением, но без шума и молча ждали завершения рассказа о моем пятом путешествии. Как только перед каждым из них поставили по бочонку вина, а мне поднесли самый большой…
…И как только я сел, по-обычному, в свое кресло, раскурил трубку и немного отвыпил…
…Развлечения седьмого вечера пошли своим чередом, или сложились в обстоятельный и страшный рассказ.
– Итак (сказал я), слушайте внимательно, друзья. Сегодня мне придется с прискорбием поведать вам об очень горестных событиях. Которые начались, когда я беззаботно жил в своем новом многоквартирном доме вместе с отцом, матушкой, братом, сестрой и женой.
Однажды утром, ровно через год после моей свадьбы с Сэлой, на нас обрушилось такое испытание, какого не выпадало мне до той поры, пожалуй, ни разу – хотя я побывал, как вы знаете, во многих рискованных путешествиях и опасных городах, дремучих чащобах и мрачных джунглях, простоял около двух лет недвижимым изваянием и встречался с кровожадными дикими людьми. Но это новое испытание было воистину ужасным – и для людей, и для животных, и даже для деревьев.
В тот день еще до рассвета, или около четырех часов утра, нашу деревню и окрестные пространства начали сотрясать зловещие знамения. Я, помнится, лежал в постели вместе с женой и уютно наслаждался предутренним сном. Но внезапно проснулся, разбуженный устрашающим и оглушительным шумом. А проснувшись, мгновенно заметил, что дрожит, словно живая, не только моя кровать с мелко трясущимся, как от страха, одеялом – дрожали, будто готовые рухнуть, даже стены, пол и потолок.
Опасливо приметивши эти знамения и чуть ли не до крови расцарапанный мелко трясущимся одеялом, я резко отшвырнул его, соскочил с кровати, подбежал к двери и хотел распахнуть ее, чтобы выглянуть наружу, да дверь так бешено тряслась, что к ней было больно прикоснуться. Отдернув руку от двери, я бросился к лампе с надеждой осветить комнату, но, едва я попытался поднять ее дрожащей рукой, она отлетела далеко в сторону с громким треском. Тут я без всяких колебаний ринулся в комнату отца. Ринуться-то я ринулся, а добраться не добрался – из-за неприкосновенно трясущейся двери передо мной и ходуном ходящего пола подо мной. Меня, всего дрожащего от незнания, как быть, сотрясали к тому же пол и страх, так что вскоре я словно бы поневоле был вытрясен из комнаты и
шатко побежал в пристройку, а уж оттуда валко выпрыгнул на улицу.
Я выпрыгнул на улицу, где еще оглушительней слышался страшный шум, и помчался зигзагообразной побежкой вдоль деревни. Уличные деревья вокруг меня судорожно дрожали, земля подо мной трескуче тряслась, как бы готовая провалиться, а домашние животные неистово метались между домами. Я надеялся найти такое место, куда можно спрятаться от всеобщей тряски, и видел, что повсюду – кто шатаясь, кто зигзагами, кто кувырком – бежали тысячи жителей деревни, которые тоже хотели куда-нибудь спрятаться. Их всех повыгнали из домов такие же дроглые обстоятельства, как у меня.
Я так напугался в то утро, что