Перл ископаемый стр. 4
Портнягин в задумчивости двинулся дальше. У входа в местный музей палеонтологии приоставился, осенённый внезапной догадкой: а вдруг господа учёные и перлы исследуют? Как ни крути, а тоже окаменелость! Слямзить один такой с витрины… Однако музей, судя по всему, был закрыт. На двери висела табличка: «Извините. Все вымерли».
Самое бы время поторопиться домой, поскольку начинались критические (в смысле воздержания) дни, и Ефрем Нехорошев, несмотря на зароки и данные ученику обещания, мог в любой миг сорваться и принять первые сто двадцать капель.
Но тут, как нарочно, рядом остановился автобус до Колдобышей.
* * *Песчаный отвал возник, должно быть, в результате оползня, скусившего добрую четверть травянистого холма. Похоже, местные и впрямь добывали здесь когда-то песок на нужды строительства, пока бугор на яму не съехал. Ну понятно, копи тут же прикрыли. И правильно, кстати, сделали.
Надо полагать, Соловеевна вопреки своим преклонным годам была старушка зоркая — всё подобрала, ни одного белого зёрнышка в сыпучем склоне Глебу высмотреть так и не удалось.
Он уже собирался разочарованный вернуться к конечной остановке автобуса, когда чуть было не наступил на крохотный перл, откатившийся на пару метров от песчаного отвала и лишь таким образом не угодивший в бабкино гостеприимное лукошко.
Поднял, осмотрел, сунул в карман. Подобно большинству своих ровесников Глеб Портнягин и мысли не допускал, будто в прошлом люди были умнее, чем теперь. Нет, правда! Если умнее, то что ж они тогда компьютеров не изобретали, смартфонов? Вопрос этот он задавал Ефрему довольно часто и каждый раз слышал в ответ примерно следующее:
— Потому и не изобретали, что умнее были. Зачем бы им сдались эти твои железячки, если на всё про всё своего ума хватало?
— Ты про колдунов или…
— Да почитай, про всех. В старину каждый хоть немножко, а колдовал… Мозгов, говорю, было больше, язык — сложнее… Что ни скажи, заклинание получится!
— И мыслеформы крепче выходили?
— Ну! Я ж о чём талдычу-то? У тебя вон, небось, ни одна не закуклится, покрутилась минуту — и лопнула. А тут столетиями лежат — и целенькие…
Не то чтобы Глеб не верил мудрому своему учителю, но и согласиться с ним не мог — хотя бы из чистого упрямства.
* * *Как и предполагалось, развязал Ефрем. Судя по всему, до пятой по счёту стопки он ещё не добрался: задирист, занозист, говорлив, лохмы бровей задорно вздёрнуты, бородёнка торчком. Перелом в настроении и мировосприятии нагрянет лишь после стопки номер шесть.
— А-а, надсмотрщик явился? — разухабисто приветствовал ученичка старый ёрник. — Борец за трезвость?..
— Чисто дитё малое! — упрекнул его тот в сердцах. — На минуту оставить нельзя!
— Ни хренас-се минута!.. — подивился Ефрем. — Полдня невесть где шлындрал… А-а… Понимаю, понима-аю… — продолжал измываться он. — Порчу с клиента сымал. Или такой трудный порог попался, что и не заклясть никак? А я уж решил, сбежал ты…
— Ага, жди! — огрызнулся Глеб. — Слушай, Ефрем… Пока в астрал не ушёл… Скажи, а вот перлы, они как ценятся? Чем крупнее, тем дороже?
Колдун прыснул (должно быть, умилила его наивность воспитанника). Затем вновь насупился.
— Наоборот! — сурово приговорил он. — Ну сам суди… Чем дольше лежит, тем больше съёживается. Опять же смотря по тому, что там за мысль внутри… Бывает, столько