Перо Демиурга, Том I стр. 44
пяти охранников.
— Ильвиса́р, сегодня чего-нибудь лёгкого, — устало протянул жрец. — Что-то желудок бунтует.
— Потому что вы пропускаете приёмы пищи, господин, — мягко ответил слуга. — Совсем не бережёте себя. Я велю Синдре принести вам вытяжку из светлоцвета. Все хвори, как рукой снимет.
Арканиэль отмахнулся. В этом жесте была усталость любимого внука, который подвергается безумной опеке своей родни. Гурдар видел подобное и в своей деревне, когда матери не умели отрезать себя от ребёнка, беспокоясь из-за любого чиха.
— Пригласи ко мне Фера́йну, если она у себя. Хочу, чтобы она составила мне компанию за ужином.
— Будет сделано, господин.
— Да, совсем забыл, — эльф утомлённо потёр глаза, — скоро прибудет Келльван. Пусть сразу поднимается ко мне.
— Безусловно, господин.
Стоило слуге покинуть спальню, как орк ощутил непередаваемое желание накинуться на остроухую падаль. Ударом молота вбить череп внутрь шеи, а дальше будь, что будет. Пускай врывается охрана. Пускай его самого убьют, главное будет сделано.
С трудом Гурдар поборол это самоубийственный порыв. Помогли повторяемые слова мантры и данное спутнику слово. Тем более, что дроу сделал страшное лицо, вращая глазами. Иначе как «нет», эту гримасу нельзя было трактовать.
— Стоять! — прошипел тот.
Арканиэль переоделся, сменив роскошную мантию на простые светлые одежды. Со стоном сбросил сапоги, переобувшись в домашние сандалии. Собрал и перетянул длинные волосы широкой лентой. Меньше всего он напоминал сейчас заносчивого первожреца, каким Гурдар увидел его в храме. Однако это нисколько не пригасило пламя ненависти орка.
Слуги с тарелками и юная девушка зашли почти одновременно.
— Отец, — улыбнулась эльфийка.
Такие же чёрные, как у Арканиэля, волосы падали до плеч, скрывая уши. Лицо аккуратное, почти кукольное. В нём сохранилось что-то ещё детское. Пронзительно-голубые, как горный ручей, глаза. Красивый кулон на шее поблёскивал сапфиром. Одета в такие же свободные одежды, как у её отца. Если бы дева родилась орчанкой или человеком, Гурдар не дал бы ей больше шестнадцати. Реальный возраст угадать было невозможно.
— Фера, — ответил нежной улыбкой жрец. — Ты просто отрада для усталых глаз.
— Ты опять поздно пришёл, — надула губки дочь, — снова Келльван завалил твой стол отчётами и донесениями?
— Такая уж у него работа, — рассмеялся Арканиэль, — и у меня. Как прошёл твой день? Чему научил вас Мастер Тассарио́н?
— Сегодня мы изучали древесных големов. У меня получилось оживить одного. Раньше всех остальных в моей группе, — с гордостью промолвила девушка.
— Нисколько не сомневался в твоих талантах, тучка моя.
— Ну па-а-ап! Я же просила меня так не называть.
— И всё же ты снова хмуришься, как та самая тучка, — широко улыбнулся первожрец.
Гурдар взирал на происходящее со странным щемящим чувством. Возможно, если бы Катра не отняла у него жену, если бы Арканиэль не заставил его поверить, что Фурия мертва, он и сам множество раз сидел бы за щедрым столом, обсуждая успехи своей дочери. Однако его лишили всего, и потерянного времени было не вернуть.
Орк предпочёл бы не видеть эту сценку, чтобы в своих глазах не очеловечивать мерзавца, которого он собирался убить. Картина любящего отца и фанатичной твари, что преследовала