Перо и маска стр. 98
знаменитых людей всех времен и народов.
Так, он подделал письма Нерона и Клеопатры, Коперника и Пифагора, Данте и Рафаэля, Юлия Цезаря и Александра Македонского, Микеланджело и Шекспира, Метра Великого и Марии Стюарт…
Вот, например, письмо Марии Магдалины к Лазарю, «воскресшему из мертвых»:
«Мой горячо любимый друг!
Все, что вы мне сообщили об апостоле Петре и нашем любимом Иисусе, дает мне надежду, что вскоре я их увижу.
Наша сестра Марфа поправилась также. Ее здоровье весьма изменчиво, и я боюсь ее кончины. Вот почему я ее поручаю вашим добрым молитвам. Не находите ли и вы, что галлы, о которых говорили как о диком народе, совсем не являются варварами, а если судить по тому, что я о них узнала, то именно отсюда должен исходить свет наук…
Письмо будто бы написано в 46 году нашей эры, на французском языке, и, как это ни странно, на бумаге, за много столетий до ее изобретения!
Возникает вопрос — кто же мог поверить этому явному подлогу?
Такой человек нашелся. Он не только верил этому сам, не только щедро оплачивал эти автографы, но и докладывал о них на заседаниях Академии наук.
Это был известный ученый-математик, член Парижской академии «бессмертных» Мишель Шаль. Этот «император геометрий», как его называли, был страстным коллекционером. Он скупил у Врэн-Лукаса сфабрикованные тем письма Христофора Колумба, Жанны д’Арк, Франсуа Рабле, святого Августина и др. и доказывал в академии их подлинность. Его не смущало, например, то, что письма Галилея были датированы 1641 годом, хотя известно, что Галилей еще в 1637 году ослеп.
Неистовый коллекционер уплатил за приобретенные автографы целое состояние — сто пятьдесят тысяч франков.
Между прочим, одной из его целей было доказать, как это следовало из приобретенных писем, что автором всемирного закона тяготения был не англичанин Ньютон, а француз Паскаль. Таким образом, к невинной страсти собирательства здесь примешивалось и чувство национальной гордости.
Когда Врэн-Лукас был арестован и предан суду, открылся, наконец, этот самый отчаянный подлог из когда-либо задуманных.
Мишель Шаль был разорен, а главное — потерял авторитет ученого. Легче отделался фальсификатор: его присудили всего к двум годам тюрьмы и к штрафу в пятьсот франков.
Выйдя из тюрьмы, он принимается за старое и снова попадает в тюрьму…
Этот-то эпизод из жизни одного из «бессмертных» — академика Мишеля Шаля, связанный с крупнейшей подделкой современности, и обессмертил в своем романе Альфонс Додэ.
Литературные предпринимателиВ своих воспоминаниях писатель Б. А. Гиляровский рассказывает о фабрикаторах народных книг, как назывались издатели, выпускавшие в целях просвещения сермяжной Руси книжки в раскрашенных обложках с знакомыми заглавиями («Граф Монте-Кристо», «Юрий Милославский» и др.). Сочинением таких книг промышляли неудачники-студенты, бывшие чиновники, представители литературной богемы.
Сидя в трактире на Лубянской площади, издатель делал заказ такому «писателю»:
«— Напиши мне «Тараса Бульбу»!
— То есть как «Тараса Бульбу»? Да ведь это Гоголя?
— Ну-к что ж? А ты напиши, как у Гоголя, только измени малость, по-другому все поставь, да поменьше сделай, в листовку… И всякому лестно будет — какая, мол, это новая такая Бульба? Тут, брат, важно заглавие, а содержание — наплевать! Все равно прочтут, коли деньги заплачены. И за контрафакцию не привлекут, и все-таки Бульба —
он