Перо коннекта стр. 2
— Ого, — оценил Снегирь. — И откуда солнечный грог в этом захолустье?
— Старые запасы, — безмятежно сказал хозяин. — Для сугреву — самое то.
— Спасибо, конечно, но ты уверен, что такое мне по карману?
— Не прибедняйся. Ты-то уж точно не оборванец. Да и вообще — с какой радости экономить, если в башню сейчас попрёшься?
Последнюю фразу Снегирь оставил без комментариев. Взял стакан и, отхлебнув, покатал жидкость на языке. Вкус не поддавался определению — каждую секунду он казался иным. В нём ощущалась то медовая сладость, то ненавязчивая горчинка, то кисловато-мягкая терпкость. Удивительно, но это чередование не раздражало, а складывалось в нечто совершенно особенное — тёплое и бодрящее.
— Ну? — сказал Снегирь, насладившись. — Когда тут проезжал мой предшественник? Как он выглядел?
— Вчера вечером. Кошак-перевёртыш в человеческом облике.
— Он сказал что-нибудь конкретное?
— Не особо — только выпендривался по полной. Молодой ещё совсем, дури много, весь из себя. Завалит, мол, ведьму, силу у неё заберёт. А потом — в столицу, ага.
— И что у него вышло в итоге?
— Да ничего, как обычно всё. Окорок схрумкал, кувшин вина высосал — и вперёд. Больше не возвращался. Ну, хоть меня развлёк — и на том спасибо.
А заплатил, между прочим, по-королевски, золотом. Представляешь?
— Вот только не надо толстых намёков.
— Дык куда ж без них?
Снегирь сделал ещё глоток и поинтересовался:
— Ты не запарился тут торчать? Место — мрачнее некуда, посетителей почти нет. Почему не съедешь?
— Наездился я уже по самое дальше некуда.
— И ведьма тебя не пугает?
— Клал я на эту ведьму со всем прибором.
— Лихой ты парень. Хоть и со странностями.
Хозяин посмотрел на него внимательно, побарабанил пальцами по деревянной стойке, после чего сказал уже без прежней приветливости:
— Знаешь что, путник? А езжай-ка ты дальше. Допивай по-быстрому и езжай.
— Да, мне уже пора. Удачи тебе, хозяин.
Снегирь бросил на стойку крупную серебряную монету, вышел во двор и, отвязав коня, снова выехал на дорогу.
***
Вспышки в башне становились всё ярче. Тучи набухли мраком — густым, тягучим, непроницаемо-чёрным. Образованная ими воронка вращалась по часовой стрелке, причём вращение это за последние минуты явно ускорилось. Оно гипнотизировало, не отпускало взгляд, давило на разум. Всё это сопровождалось тревожно-угрожающим гулом — настолько низким, что он воспринимался не на слух, а будто на ощупь, въедаясь в кожу и просачиваясь в нутро.
Конь тревожно всхрапнул. Снегирь потрепал его по холке и буркнул: «Тихо, не дёргайся». Мысленно упрекнул себя, что потратил время на разговор с трактирщиком, и погнал скакуна вперёд.
Дождь усиливался, грозя превратиться в ливень.
Подъехать к башне вплотную, как выяснилось, было нельзя — её окружала живая изгородь из шипастых лиан, похожих на колючую проволоку. Колючки фонили тёмной колдовской силой.
Единственный просвет в изгороди был снабжён двустворчатыми воротами, в которые и упиралась дорога. Ворота, в свою очередь, охранялись двумя стражниками с мечами и в кольчужных доспехах.
— Стой! — зычно крикнул один из мечников, завидев Снегиря. — По какому делу?
— Я к ведьме, — миролюбиво сказал Снегирь.
Стражник, сжав рукоять меча, процедил: