Перстень с печаткой стр. 10
еще не знаю. Кончишь свои дела — приходи туда. Ты ведь еще не был у меня.
— Это было бы чудесно. Но нужно придумать какой-то повод, чтобы объяснить мое отсутствие дома…
В кухне их было трое: Кальман ел, Илонка, сидя напротив, пила кофе с молоком, Рози у плиты поджаривала ломтики хлеба. По радио передавали последние известия, а Рози разглагольствовала о верности женщин-солдаток. Кальман знал, что ее речь была адресована только Илонке. Дело в том, что жених молоденькой служанки воевал на Восточном фронте, а она, видите ли, заглядывалась на Кальмана.
Илонка хотела ответить что-то, но тут вошла Марианна.
— У меня к вам дело, Пали, — сказала она, подойдя к Кальману. — Хочу просить вас сделать для меня одну любезность.
Кальман вытер губы и встал.
— Я вас слушаю, барышня.
— Одна моя знакомая попросила у меня почитать редкую, ценную книгу. Это уникальное издание, и я не решаюсь отправить книгу почтой. Отвезите ее моей подруге.
— Хорошо. Но куда?
— В Цеглед. Вы еще успеете на поезд, который отправляется в одиннадцать тридцать. А завтра утром вернетесь…
Кальман несколько раз обошел здание кафе «Нью-Йорк». Осмотрел входы и выходы, внимательно присматривался ко всем мелочам. Совсем так, как этому учили на курсах разведчиков. «Обеспечение отхода есть вопрос жизненной важности». Потом вошел в кафе. Быстрым взглядом окинул помещение, поднялся на галерею и занял место у такого столика, чтобы видеть весь зал. Затем выпил бутылку пива и стал разглядывать публику. Вдруг он решил изменить план дяди Игнаца. Поспешно расплатившись, он вышел на улицу и поехал в Буду. Переехав мост Маргит, спрыгнул с трамвая и быстро пошел по набережной Дуная. Дойдя до площади Деже Силади, он замедлил шаги и тут еще раз продумал свой план действий. Потом решительно вошел в одну из табачных лавок на улице Фе, купил сигарет и жетон для телефона-автомата. После чего позвонил Марианне.
— Я хочу вместе с тобой пойти в твою квартиру.
Войдя в квартиру, Кальман был восхищен. Простая, но со вкусом подобранная обстановка создавала какой-то особый уют: широкая тахта, книжный шкаф из светлого полированного дуба, низкий столик и легкие кресла.
— Что случилось, Кальман? — спросила она.
— Потом я тебе все объясню. А сейчас ты поможешь мне?
— Конечно.
— Только ни о чем не спрашивай.
— Говори, что делать.
— Видишь окно напротив?
— В котором цветы?
— Да. Тебе надо узнать, кто живет в той квартире.
— Сейчас?
— Было бы неплохо.
— Ты, конечно, подождешь здесь?
— Да. Постой-ка! Как ты хочешь это сделать?
— Это уж не твоя забота.
Когда за Марианной захлопнулась дверь, он стал опять смотреть в
окно. Вот она вышла из подъезда. Она казалась маленькой и хрупкой. Остановилась у края тротуара, посмотрела по сторонам и уверенным шагом перешла улицу. Не взглянув вверх, скрылась в доме.
Девушка возвратилась домой через полчаса.
— Удалось что-нибудь узнать? — спросил он.
Марианна опустилась на край тахты.
— Немногое, но, думаю, тебе пригодится. — Она закурила. — Хозяин квартиры — некто Вазул Гемери. Дипломат. Первый секретарь посольства. В настоящее время служит в Анкаре. В квартире сейчас живет его мать, госпожа Гемери, урожденная Эльвира Дюнтцендорфер, с глухой экономкой. Квартира из пяти комнат. Окна трех комнат выходят на улицу Фе, а двух — во двор. Фрау Эльвира почти