Первые впечатления стр. 94
и озлобление. Так что, когда я встретил тебя и мысли о тебе начали преследовать меня, я злился еще больше. Я выискивал в тебе недостатки. Боялся поверить в твою щедрость. Потому что знал, что не смогу перед тобой устоять! — Вэнс остановился и в упор взглянул в глаза Шейн. — Я запрещал себе думать о тебе, хотеть тебя, но это было выше моих сил. Наверное, я влюбился в тебя с первой секунды.
Вэнс вздохнул и посмотрел на мерцающие огоньки елки.
— Я мог бы… я должен был рассказать тебе все, но в первое время мне нужно было, чтобы ты любила меня, ничего не зная. Чертов эгоист.
Шейн вспомнила тайну, что крылась в его глазах, и как говорила себе, что со временем узнает все его секреты, когда он сам захочет их раскрыть. Но обида не отпускала.
— Ты думаешь, для меня это имело значение?
Вэнс покачал головой.
— Почему тогда ты от меня это скрывал?
— Я не хотел скрывать. Так вышло… — Он неуверенно осекся, уже не зная, сможет ли вообще до нее достучаться. — В нашу первую ночь я собирался поговорить с тобой, но потом раздумал. Я не хотел испортить нашу близость воспоминаниями о прошлом. Это можно было сделать позже. Шейн, клянусь, я все рассказал бы тебе сам, если бы не приезд Энн. У тебя был такой потерянный и несчастный вид, что я не решился огорчать тебя еще больше. В ту ночь ты нуждалась в моей поддержке, а не в новых проблемах. — Шейн молчала, но Вэнс знал, что она внимательно слушает. — Ведь ты с самого начала отдавала мне все. Ты возродила меня, и я знал, что брал гораздо больше, чем отдавал.
Она озадаченно взглянула на него.
— Я тебе ничего не давала.
— Неужели? — Он с недоумением встряхнул головой. — А доверие, понимание? Ты снова научила меня смеяться над собой. Может быть, ты не в курсе, как много это значит, потому что тебе не приходилось терять самоиронию. Я пытался с тобой поговорить, когда мы поспорили из-за этого дурацкого гарнитура. Я, кстати, все равно его купил.
— Ты…
— Теперь уже ничего нельзя изменить, — заявил он, обрывая ее изумленный возглас. — Дело сделано.
Она наткнулась на его злой упрямый взгляд.
— Ясно.
— Ясно? — ухмыльнулся он. — Что тебе ясно? Когда ты вот так задираешь вверх подбородок, тебе на все плевать, кроме своей гордости. Ну уж ладно. Нет в жизни совершенства. — Он осторожно шагнул к
ней, заложив руки за спину, чтобы ненароком ее не коснуться. — Я не хотел тебя обманывать, но тем не менее обманул. И сейчас я прошу у тебя прощения, даже если ты не можешь принять меня таким, какой я есть.
Шейн потупилась.
— Но я ничего не знаю о президенте «Ривертон». Я знала только человека, который купил дом старого Фарли. — Она подняла голову. — Он был грубый и раздражительный. Свою доброту он прятал глубоко внутри. Но я любила его.
— Интересно, за что? — спросил Вэнс. — Если тебе это нравится, то я могу быть сколько угодно грубым и раздражительным.