Первый шаг к мечте стр. 127
Результатов не было довольно долго, поэтому вы нервничали, волновались, не находили себе места, вели приглушенные телефонные разговоры за закрытыми дверями и уверяли, что наследство для вас совершенно не важно, жизнь важнее. Согласитесь, со стороны это выглядело странно.
— Откуда вы… — начал было Николай, но Вера Георгиевна не дала ему договорить:
— Коленька, боже мой, что, это правда? — Глаза ее наполнились слезами, и сейчас она была похожа на безумную. Чарушин запоздало подумал, что, пожалуй, это было жестоко с его стороны — заставить женщину, только что потерявшую старшего сына, на миг заподозрить, что она может лишиться и младшего.
— Мама, успокойся. — Николай подскочил к матери и обнял ее за плечи. — У меня все хорошо. Результаты наконец готовы, и я узнал, что мне ничего не угрожает. Меня в последнее время мучили страшные головные боли, мой врач заподозрил опухоль мозга, и, естественно, я решил, что умираю. Но обследование показало, что у меня все в порядке. Боли вызваны спазмом сосудов, мне уже назначили лечение. Не переживай, пожалуйста.
— Да, с Николаем все в порядке, — подтвердил Чарушин. — Вы уж извините меня, Вера Георгиевна, но раз уж мы выясняем все до конца, то хочу сказать, что вы не найдете коллекции брошей и других ценностей там, где вы их спрятали. Я понимаю, что, будучи недовольной решением вашего отца о распределении наследства, вы решили потихоньку забрать из дома то, что хотели получить, но действовать тайком было с вашей стороны не очень красиво. Думаю, что Тата, которой завещано все имущество в доме, отдала бы вам то, о чем вы попросили. Красть за ее спиной не благородно.
— Тетя, — Тата с удивлением посмотрела на Веру, лицо которой наливалось свекольной краснотой, — ради бога. Вам что-то нужно? Конечно, вы можете забрать из дома все, что хотите.
— Мама, — Николай смотрел на мать с недоумением, — о чем они сейчас?
— Я только хотела оставить себе память о маме и папе, — заблеяла Вера. Вся ее показная горделивость слетела, будто ее сдуло внезапным северным ветром. — Брошки, да. Они принадлежали маме. Папа ей их дарил. И еще ложки, столовые серебряные ложки. И небольшая икона. Ее маме подарили родители, когда я появилась на свет. Она довольно древняя, поэтому дорогая. И Библия… Я не понимаю, почему все это должно достаться девчонке? Она и так дом получила. Хотя и неродная.
— Тетя, повторяю, вы можете вывезти отсюда все, что считаете нужным, — холодно сказала Тата. — Я препятствовать не стану.
— Вот только броши с фигурками богинь я все-таки предлагаю разделить между всеми женщинами семьи, — мрачно сказал Рафик. — Пусть память о Софии Николаевне останется у всех вас. А от тебя, Вера, я признаться, не ожидал.
Старшая дочь Липатова хотела что-то сказать, но стушевалась, что с ней, похоже, происходило впервые.
— Вы, Надежда Георгиевна, признаться, тоже поставили меня в тупик. — Чарушин повернулся к средней дочери, и она, подняв на него глаза, отложила очередное пирожное. — Ваши тайные прогулки по лесу невольно наводили на мысль, что вы что-то скрываете. Однако правда оказалась гораздо прозаичнее. Вы просто получали посылки, выписанные по электронным каталогам. В той коробке, которую вы так и не забрали из комнаты Нины, — сковородки. Думаю, что в остальных — что-то похожее. В вашей приверженности