Пески веков (сборник) стр. 4
прошлом лишь то, что уже предусмотрено. Следовательно, вмешательство героя в прошлое обеспечивает «нормальное развитие» событий, и в частности делает возможным прыжок из будущего, а прыжок из будущего делает возможным вмешательство в прошлое. Так замыкается круг причин и следствий.
Но и эта гипотеза не решает, а лишь маскирует противоречие. Ведь в ней причины и следствия меняются местами, события не имеют ни начала, ни конца — в результате само возникновение петли становится необъяснимым.
И наконец, мы подходим к самому последнему этапу, когда фантастика, признав невозможность решить парадоксы временнЫх путешествий, отказывается от поиска новых решений и обращается вместо этого к исходной идее. Но теперь основное внимание уделяется уже второму слагаемому путешествий во времени — самому времени, его возможным свойствам. Выдвигаются новые фантастические гипотезы — о существовании «промоин» и «трещин» во времени, о замедлении времени у светового барьера и обратном течении времени, о возможности сосуществования различных времен в одной и той же области пространства и так далее. Такова схема макроэволюции: от путешествий во времени — к проблеме вмешательства в прошлое, от него — к парадоксам, от парадоксов — к их решениям, к гипотезе развилки и ее ответвлению — параллельным мирам, от развилки — к временной петле и от нее — к свойствам времени.
Эти важнейшие варианты и отображены в данном сборнике, а последовательности их появления соответствует расположение рассказов в нем.
Рассказ американского археолога и фантаста П. Шуйлера-Миллера «Пески веков» иллюстрирует исходный вариант путешествия во времени. Герой рассказа, наш современник, попадает в далекое прошлое, в эпоху динозавров, где встречается с космическими пришельцами.
Рассказы американского фантаста-сатирика Э. Бучера «Клоподав» и А. Азимова «Баттен, Баттен!» изображают наиболее безобидные варианты вмешательства в прошлое или будущее. Поскольку о таком вмешательстве можно говорить лишь с улыбкой, то и рассказы эти одновременно иллюстрируют юмористические возможности, скрытые в этой гипотезе. Бучер остроумно рассказывает о неудачной попытке использовать информацию, полученную из будущего, Азимов же рисует, как была сделана подобная попытка по отношению к информации из прошлого. Разумеется, герои обоих рассказов неизбежно должны наткнуться на парадоксы — и оба автора находят изящные способы, как обойти эти парадоксы, вводя соответствующие «ограничительные правила».
Более серьезные попытки вмешательства в прошлое описывают болгарский фантаст В. Райков в рассказе «Возвращение профессора Корнелиуса» и румынский писатель В. Кернбах в рассказе «Бездельник путешествует во времени». Герои Райкова и Кернбаха преследуют при этом неблаговидные цели, и потому их попытки вызывают явное осуждение.
Возможные решения парадоксов, возникающих при вмешательстве в прошлое, иллюстрируют рассказы американских писателей У. Тенна «Бруклинский проект» и Ч. Оливера «Звезда над нами». В обоих из них разрабатывается вариант Фирна, в котором в результате вмешательства прежний мир заменяется новым. У. Тенн решает свою тему в свойственной ему остро сатирической манере. Он резко высмеивает американских милитаристов, одержимых ненавистью ко всему прогрессивному, к коммунизму, и не задумывающихся о судьбах мира. Он клеймит запуганных американских обывателей, которые постепенно теряют человеческий облик, но по-прежнему продолжают считать себя людьми. Чувство ответственности за судьбы человечества стремится пробудить в читателе и Чэд Оливер. Фантастическую ситуацию выбора между двумя путями истории он использует для осуждения колониальной политики, прикрывающейся лицемерными фразами о превосходстве одной культуры над другой.
С вариантом «развилки