Песнь надежды. Том 3 стр. 12
рот, но я уже был рядом, пощёчиной заставив её заткнуться.
Дальше было дело техники.
Тут же порвав на ней подолы платья на длинные лоскуты, частью связал ей руки за спиной, а часть засунул в рот вместо кляпа. То же самое, используя всё те же лоскуты, сделал и с мужчиной. Схватив их за шиворот, втащил в небольшое помещение, которое совмещало в себе зал и кухню, и бросил здесь же. Быстро прошёлся по ещё двум комнатам и вытащил перепуганных мальчишек. Связал, запихнул кляп в рот и бросил рядом с родителями. Осторожно выглянул на улицу через окно, слегка отодвинув штору в бок. Но
никто не толпился у двери, никто не спешил вламываться и крутить меня.
Я ещё раз обошёл всю квартирку, после чего вернулся на кухню к заложникам. Отец семейства уже успел прийти в себя, и теперь они одной кучей забились в угол комнаты. Пришлось перепуганных оттуда вытаскивать, чтобы задать несколько вопросов.
Я всегда был против вредительства гражданским. Чаще всего это были обычные бедолаги, которым не повезло попасть под горячую руку. Да, были как солдаты, так и проклятые, которые вымещали злость на обычных людях, но я к их числу не относился. Им и так доставалось за всё хорошее и плохое с обеих сторон, зачем делать ещё хуже? Спустить злость? Так убей врагов. Просто ради удовлетворения садистских чувств? Так отрежь самому себе яйца.
Но нередко гражданским всё равно доставалось и без этого: попадали под перекрёстный огонь, гибли от бомбардировок, умирали от болезней и голода. На войне они мне напоминали перепуганных овец, которых убивали все кому не лень.
Вот и сейчас какая-то семья оказалась не в том месте и не в то время. Однако в планах у меня членовредительствовать не было. Я придерживался правила, что кто не связан с войной, должен таковым и оставаться, если не вынудят обстоятельства.
Я присел перед женщиной, которая показалась мне более адекватной, чем мужчина. У женщин была меньше развита гордость и более развита забота о детях, из-за чего вести диалог с ними было всегда легче. У мужчин же иногда как какая-то хрень в голову ударит — с места не сдвинешь, будут стоять на своём.
— Я не собираюсь вас убивать или грабить, у меня нет цели сделать вам больно или причинить какой-либо вред. Я лишь хочу подождать ночи и уйти. Уйду, никого не тронув, — начал я негромко на эльфийском. — Ты понимаешь меня? Если да, кивни мне.
Эльфийка с готовностью закивала. Я беспокоился, что она может встать в позу, так как если у людей была склонность к разрушению всего и вся, то у эльфов была склонность к чрезмерной необоснованной гордости, что иногда доставляло определённые проблемы.
— Отлично. Я хочу задать тебе несколько вопросов, поэтому сейчас вытащу у тебя изо рта кляп. И ты не издашь ни звука, пока я не скажу, поняла. Ни звука. Будешь вести себя тихо, и никто в твоей семье не пострадает, всё ясно?
Вновь закивала.
Я удовлетворённо кивнул и медленно вытащил из её рта кляп, готовый тут же ударить её, если эльфийка попытается сделать глупость.
Не сделала. И на том уже спасибо.
— Отлично. Теперь