Песнь Перна стр. 17
пятам преследовали бронзовые. Значит, файры – не просто мальчишечьи выдумки!
Затаив дыхание, девочка следила за стремительным, грациозным полетом. Королева поднималась так круто, что более мелкие файры – голубые, зеленые и коричневые – постепенно отстали. Теперь они кружили над землей, стараясь не терять из вида несущуюся в вышине стаю, ныряли и кувыркались в воздухе, подражая движениям королевы и ее бронзовых преследователей.
«Это могут быть только файры!» – думала Менолли, и сердечко ее едва билось, завороженное красотой захватывающего зрелища. Так вот они какие – вылитые драконы, хоть и во много раз меньше. Не зря она все-таки вызубрила всю учебную премудрость. Королева у драконов должна быть золотой, она спаривается с бронзовым, который ее догонит. Именно это событие она сейчас и наблюдала, только участниками его были огненные ящерицы.
Что за волшебное зрелище! Королева устремилась прямо к солнцу, и теперь даже Менолли, несмотря на необычайно острое зрение, едва могла различить в вышине крошечные темные точки.
Она шла все дальше, следуя за отставшими огненными ящерицами. Девочка была уверена: они приведут ее к побережью близ Драконьих камней. Прошлой осенью ее брат Алеми рассказывал, что как-то на заре видел там огненных ящериц, наблюдал, как они на отмели кормились морскими звездами. Его слова положили начало очередному приступу «файровой лихорадки», как назвал это Петирон. Все мальчишки в Полукруглом бредили файрами, мечтали их поймать. Они вконец извели Алеми просьбами снова и снова рассказывать об увиденном.
Хорошо еще, что с моря сюда не подобраться – даже самый опытный гребец не решится спорить с коварными течениями. Но стоит только кому-нибудь пронюхать, что здесь водятся файры… От нее-то, во всяком случае, никто не услышит ни словечка!
Будь даже Петирон жив, решила Менолли, она бы и ему не проболталась. Сам старик никогда не видел файров, но не раз говорил ребятишкам, что в записях встречаются упоминания об этих удивительных созданиях.
– Увидеть-то их можно, – сказал ей как-то Петирон, – но поймать – никогда! – И он хрипло рассмеялся. – Хоть люди и не оставляют попыток с тех самых пор, как треснуло самое первое яйцо.
– А почему их нельзя поймать?
– Потому что они не даются в руки. Файры очень хитрые: раз – и нету!
– Они уходят в Промежуток? Как драконы?
– Этого никто не видел, – отрезал Петирон.
Похоже, она допустила оплошность, сравнив каких-то файров с великими драконами Перна.
– Куда же еще они могут деваться? – допытывалась Менолли. – И что это такое – Промежуток?
– Промежуток – такое место, которого нет нигде. – Петирон зябко поежился. – Ни здесь, ни там. – Он показал сначала на угол зала, потом на Морскую пристань, находящуюся на другой стороне бухты. – Там лютый холод и нет ничего – ни образов, ни звуков, ни ощущений.
– Так ты ездил верхом на драконе? – спросила пораженная Менолли.
– Случилось как-то раз, много Оборотов назад. – Он снова поежился, вспомнив пережитое. – А теперь, раз уж речь зашла об этом, спой-ка мне Песню-Вопрос.
– Все ее загадки давно разгаданы. Какой смысл петь ее снова и снова?
– Значит, спой для меня, чтобы я был уверен: ты ее не забыла, – неожиданно вспылил Петирон.
А почему вспылил – Менолли так и не поняла.
Но она твердо знала: Петирон ее любит. Как всегда, при воспоминании о недавней утрате,