Песнь Перна стр. 89
него, должно быть, никто уже не родится. Ей припомнились яйца, которые она обнаружила в гнезде огненной ящерицы на следующее утро после рождения. Когда она потрясла их, внутри загремело что-то твердое. Иногда в холде рождались мертвые младенцы. Наверное, и у зверей так бывает.
А мальчик уже бежал вдоль каменной скамьи. Менолли не успела удивиться, как он спрыгнул на песок площадки и принялся пинать ногами маленькое яйцо. Его азартные крики привлекли внимание предводителя Вейра и небольшой кучки потерпевших неудачу претендентов. Холдер привстал и поднял руку, видимо желая предостеречь мальчика. Второй паренек что-то кричал своему приятелю.
– Что ты делаешь, Джексом? – воскликнул предводитель Вейра.
И тут яйцо раскололось. Мальчик стал отламывать куски скорлупы, и скоро все увидели маленькое тельце дракона, отчаянно бьющееся в плотной внутренней оболочке яйца.
Джексом выхватил из-за пояса нож и разрезал пленку. На песок вывалилось маленькое белое существо, ростом едва мальчику по пояс. Паренек потянулся к дракончику, чтобы помочь ему подняться.
Менолли увидела, как белый малыш поднял голову: его глаза, переливающиеся всеми оттенками желтого и зеленого, остановились на лице мальчика.
– Он говорит, что его зовут Рут’! – восторженно воскликнул ошеломленный Джексом.
У пожилого холдера вырвался сдавленный крик. С окаменевшим от горя лицом он рухнул на скамью. Предводитель Вейра и его спутники, бросившиеся было вперед, чтобы остановить мальчика, застыли на месте. У Менолли не оставалось никаких сомнений: никто не ожидал, что Джексом запечатлеет дракона, и никого это событие почему-то не обрадовало. Но почему? И мальчик, и дракон так и светились от счастья – кому может помешать столь искренняя привязанность?
Глава 13Почему, мой арфист, ты печален —
Ведь у песни веселый лад?
Что твой голос дрожит и струна дребезжит?
Почему ты отводишь взгляд?
Когда Менолли поняла, что Т’геллан и думать забыл о своем обещании вернуться за ней, она потихоньку спустилась вниз и по горячему песку площадки Рождений стала пробираться к выходу.
Там ее уже поджидала Красотка, соскучившаяся по заботе и ласке. Мгновение спустя, настороженно чирикая, появились и остальные файры и стали виться вокруг Менолли, испуганно поглядывая на площадку – нет ли поблизости Рамот’ы.
Хотя идти по песку пришлось не так уж и долго, жар быстро проник сквозь тонкие подошвы шлепанцев, и, когда девочка наконец ступила на более прохладную землю Чаши Вейра, острая боль в ногах заставила ее остановиться. Она присела, прислонившись к стене, и стала ждать, когда боль хоть немного утихнет. Файры кучкой сбились вокруг своей хозяйки. Все уже собрались поблизости от кухонной пещеры, и девочку никто не замечал, чему она была только рада – уж больно глупой и никчемной она себя ощущала. Путь до кухни неблизкий, ну да ничего, потихоньку она доберется.
Со стороны загона доносились испуганные вскрики животных; Менолли увидела, как Рамот’а парит в воздухе, выбирая очередную жертву. Одна из женщин говорила, что Рамот’а не ела вот уже десять дней и это только усугубило ее и без того вспыльчивый нрав. На берегу озера новоиспеченные всадники кормили и купали своих драконов, а взрослые показывали им, как смазывать маслом чувствительную кожу малышей. Белые туники мальчиков ярко выделялись на фоне лоснящихся шкур – зеленых, синих, коричневых, бронзовых. Юная королева расположилась немного поодаль, ее сопровождали два бронзовых