Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 145
бесчисленное множество раз отправлялся с отцом и братом в дневное путешествие на север — туда, где западную сторону ущелья усеивали входы в туннели, к которым вели опасные крутые тропы из зеленого серпентина, столетия назад высеченные шахтовиками. В туннелях шахтовики выращивали свои тусклые сокровища и сушили с десяток сортов, которые в свежем виде невозможно было отправить на юг. Дважды в год Септентрионы везли туда партии товара и возвращались с золотыми монетами и продуктами, которые южанам доставались чуть ли не даром, а на севере считались деликатесами, — мукой, сушеными фруктами и овощами, законсервированными в масле.
Боск чувствовал себя запертым в торговом круговороте.
Прошел
месяц после отбытия Туржана, когда юноша наконец-то осмелился заговорить о волшебстве.
— Это что еще за глупости? — пророкотал отец. Семья обедала за новым столом — тот, посреди которого росло деревце, переставили в отдаленную нишу, где имелось окно. — Ты будешь заниматься тем же, чем занимались все мы, и хватит об этом!
Боск оттолкнул тарелку с обжаренными до золотистой корочки грибами.
— Прошу тебя, отец. Флувио не хуже меня мог бы служить интересам семьи.
— Отпусти его, отец, — сказал Флувио.
— Тихо! — услышали они в ответ. — Я больше не хочу об этом разговаривать.
Спустя две ночи, когда хозяева дома и слуги уснули, Боск спрятал несколько монет в своем поясе, уложил в седельные сумки одежду, провизию, немного свежих грибов для себя и мешок сухих на продажу, после чего осторожно выбрался из особняка. В конюшне, седлая любимую лошадь, он услышал позади шаги и ощутил, как по спине пробежал холодок. Он повернулся, ожидая увидеть разгневанного отца, но то был лишь его брат в халате и тапочках.
— Он никогда не передумает, — произнес Боск.
— Я скажу ему, что ты отправился в шахты. Этого должно хватить дня на три.
Боск кивнул.
— Теперь здесь все твое, наслаждайся.
Губы Флувио медленно растянулись в улыбке.
— Я все ждал, когда ты наконец-то это скажешь.
— Он будет с тобой крут, как прежде со мной.
— Сомневаюсь. Теперь у него нет еще одного ребенка, который ждет своей очереди.
Боск повернулся к лошади и закрепил седельную сумку.
— Мне жаль, что все так вышло.
— В этом я тоже сомневаюсь. Но какая разница, раз ты все равно уходишь?
Не говоря больше ни слова, Флувио повернулся и вышел из конюшни.
При свете звезд Боск отправился на юг, следуя знакомым маршрутом, который вел к рынкам Асколеза. Он продвигался по некоему подобию дороги, чье частично сохранившееся покрытие на рассвете проступило сквозь буйную растительность. Боск знал этот маршрут, знал уединенные жилища, попадавшиеся тут и там на пути, — некоторые из них лежали в руинах, другие все еще были обитаемы. В последних он иногда останавливался, расплачиваясь грибами за гостеприимство, согласно старой традиции. Хозяева потом наверняка расскажут о случившемся его отцу, но это не имело значения, потому что отец и так догадался бы о цели его путешествия без особого труда. Удивительное дело, но последний полуразрушенный дом, в воспоминаниях Боска запечатлевшийся как рассыпающаяся лачуга, почти утонувшая в зарослях высокой травы, оказался преображенным. Его отстроили заново, а траву на широком лугу скосили.
Дверь была приоткрыта на ширину ладони, и сквозь щель кто-то смотрел на него.
— Добрый день! — крикнул Боск.
Дверь закрылась.