Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 157
выращенного в чане. — Туржан криво улыбнулся. — Подходящая плата за использование тобой другого глаза.
— Так вы… не станете меня выгонять?
Туржан откинулся на спинку стула.
— Как раз наоборот, я доволен, что ты столь мастерски управляешься с оком. Все не так плохо, как тебе кажется. Но скажи, что же тебе понадобилось в замке Чуна?
— Ничего, — сказал Боск. — Я просто экспериментировал.
Туржан вздохнул.
— Ты рановато начал лгать своему учителю. Уловки меня не удивляют. — Он бросил взгляд на дочь, и она тотчас же уставилась в свою тарелку. — Но откровенная ложь — плохая основа для отношений между учителем и учеником.
Боск выпрямился.
— Господин, я искал золотую нить, вырванную из гобелена.
— А-а, Лит.
Боск кивнул.
— Но у Чуна этой нити не оказалось.
— Кажется, я предупредил, что Лит — дама, с которой лучше не встречаться.
— Я обязан ей жизнью, господин. Я бы предпочел вернуть долг.
— Быть может, ради этого она тебя и спасла?
Боск позволил такой мысли войти в свой разум и не испытал негодования. Даже если все так и было, он не мог забыть, какими печальными стали глаза Лит, когда она заговорила про Аривенту.
— В любом случае, — негромко проговорил он, — я больше ничего не могу для нее сделать. Нить исчезла, и вряд ли Чуна удастся разговорить, чтобы узнать, куда она подевалась. — Боск устремил на Туржана взгляд, полный надежды. — Может, еще один искусственный золотой глаз?
— Я предпочел бы избежать новых встреч с Чуном, юный Боск.
— Твк должны знать, где нить, — сказала Рианна.
Боск повернулся к ней.
— Конечно, им придется заплатить.
Юноша снова посмотрел на Туржана.
— Вы знаете, что они хотели бы получить в качестве платы. Я все возмещу, даю слово.
— Ты сам все это начал, юный Боск, — произнес Туржан. — Продолжай учиться. Возможно, когда-нибудь ты поймешь, как достичь цели.
— Возможно, — сказал Боск. Все было безнадежно.
Той ночью он думал о Лит, как уже случалось не раз. Но, вспоминая страх, охвативший его при мысли об изгнании, он также думал о своем доме. Неужели его и в самом деле приняли бы назад, как когда-то уверял Туржан, или же на самом деле отец, как и Флувио, рад был от него избавиться? Когда стареющее солнце заглянуло в его спальню, он решил послать пронырливое око в Северный Предел, чтобы разобраться, какое из двух предположений верно. В утреннем свете его старая комната выглядела такой же, какой он ее оставил; даже пыли не было видно, точно кто-то держал помещение наготове к его возвращению. На мгновение это воодушевило Боска, но потом он вспомнил, что слуги ни
за что бы не позволили ни одной части дома покрыться пылью.
И вот в этот момент юношу и охватила тоска по родным местам. В его комнате хранились памятные вещицы из детства: горсть зеленых серпентиновых камешков, собранных во время первого путешествия в шахты; несколько хрупких птичьих черепов, обнаруженных под кустом в саду; чашка, которую он вылепил из глины и обжег в самодельной печи. Посудина была черная, покрытая трещинами — не чашка даже, а то, что от нее осталось, после того как печь взорвалась и уничтожила флигель, служивший Боску мастерской. Отец этому совсем не обрадовался.
Юноша придвинул око к камешкам. Какая жалость,