Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 270
и обычной человеческой хрупкости, и тысячи других недостатков. Вот уже двенадцать лет как чародейка не чувствовала ни малейшего признака тоски или сожаления, и минуло двадцать зим с той поры, как она в последний раз страдала от отчаяния или тревоги. Салуна никогда не знала робости и детской беззаботности. Некоторые, например ее ближайшая соседка, огненная ведьма Пайтим Норингал, утверждали, что она никогда и не была ребенком, — но Пайтим ошибалась.
Точно так же в характере Салуны отсутствовали безрассудство, оптимизм и меньшие, но в равной степени досаждающие качества, способные нарушить сон: страх путешествовать в чужом климате, а также стеснение, что сопровождает долгие сумерки, наступающие вместе с осенью. Отчаяние и его кузина страсть не знали тропинки к сердцу Салуны. Заглянув в ее спокойные, похожие на льдинки глаза, можно было подумать, что ведьма счастлива. Но счастье не оставило ни единого следа на ее гладкой коже.
Создать и взрастить невозмутимость оказалось просто. Удивительно, но клиентам нравилось. Вот, наверное, почему Салуна вдохнула изрядное количество спор спокойствия: потому что это было единственное качество, которым она могла бы обладать. Не считая, разумеется, красоты — если и не совершенной, то по крайней мере вполне заметной.
Этим утром Салуна пыталась унюхать отличия в шеренге великолепных фиолетовых рядовок, грибов, похожих на выпачканные в чернилах пальцы. Рядовки были сапрофитами, а их любимыми хозяевами — плотоядные деоданы, которых Салуна наловила, купаясь в ближайшей речке. Она обезоружила хищников пригоршней спор аметистового плута, а затем подтащила их по склону к своему домику. Там она топором раскрыла блестящие, черные как угорь грудины и сыпала споры до тех пор, пока сердца вновь не забились. Пройдет семь или восемь дней, пока небесно-голубые мешочки не лопнут, явив великолепные боевитцы и высвободив их затхлый запах сырости и куркумы.
Через неделю Салуна уже сможет собрать споры. Они были частью сложной, но постоянно применяемой формулы, которую любили люди с устремлениями, свойственными для голубых кровей, — в данном случае тупой аристократ средних лет, жаждущий впечатлить своего гораздо более молодого любовника, мелкого землевладельца, предпочитавшего оселекс пантолон, которые ему не льстили.
Салуну не заботило, что ее клиенты были тщеславны, глупы или просто измучены постоянной тоской, окрашивавшей их суждения, подобно лучам солнца, розовящим небо. Ей просто нужно было есть. И аристократы хорошо платили за фальшивое великолепие. Так что высокомерие и поддельная скромность, приступ раболепия в попытке забить вонь самолюбия… всего несколько семян великолепных боевитцев — и дело будет сделано.
Однако что-то пошло не так.
Вчера вечером ведьма развернула сети из сырого льна, похожие на водоросли, разложив ткань под пальцами цвета индиго, чтобы поймать споры, которые они выбрасывали ночью. Утром споры должны были уже появиться, их похожий на порох поток окрасил бы сети, словно пыльца.
Но вместо этого в сетях витал лишь запах фиалок и цитрусовых. Салуна наклонилась, осматривая ткань и придерживая длинные волосы цвета календулы так, чтобы они не касались сетки.
— Не трудись.
Она посмотрела в сторону, на зависшую рядом с ее головой миниатюрную женщину-твк верхом на бабочке-сатурнии.
— Отчего же? — спросила Салуна.
Магическое создание дернуло за усик бабочки. Та порхнула вниз и приземлилась на одно из карликовых хвойных деревьев, дававшее тень грибному саду.
— Дай мне соли, — попросила твк.
Салуна