Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 280
однажды ей придется собирать споры, ножки и шляпки этих ядовитых грибов.
Однако сейчас она не находила радости в приготовлении ядов. Более того, она испытывала вину. Все это Салуна связывала с долгим эхом черной жемчужины. Вероятно, чары были чрезвычайно могущественными, раз им удалось преодолеть эмоциональную закрытость, которую она взращивала в себе, столь долго имея дело с психотропными веществами.
— Неуместно сеять такое среди невинных гостей, — поделилась она сомнениями с огненной ведьмой.
— Уверяю тебя, среди присутствующих в Алом дворце не будет ни одного невинного человека.
— Я невинна!
Пайтим взяла смертоносную галерину, ядовитый гриб, который, как утверждала Салуна, обладал изысканным вкусом.
— Сомнительное заявление. Невинна? Ты применяешь это слово слишком часто и не по поводу. «Наивна» подошло бы куда более. Или «лицемерна».
— Лицемерна я или нет, но мы будем целиком зависеть от универсального противоядия, — сказала Салуна, чьи попытки сотворить чары временной глухоты пока что не давали результата. — Если это заклинание так могущественно, как кажется…
— Мало какие заклинания нельзя отменить при помощи твоего чудесного средства, — ответила Пайтим мягким голосом. — Ты уверена, что его хватит, чтобы защитить нас обеих?
Салуна вытащила из сумки хрустальный сосуд. Серовато-голубой жидкости оставалось совсем немного, и огненная ведьма воззрилась на нее с сомнением.
— Этого хватит, чтобы уберечь нас, если черная жемчужина не сведет на нет силу противоядия. Мощь эликсира такова, что хватает самого малого количества. Да, этого достаточно — но не больше. Мы должны быть очень точны и не тратить понапрасну ни единой капли.
— Если понадобится, можем заткнуть уши воском.
— Если такая мера сработает, значит заклинание куда слабее, чем мы думаем, — произнесла Салуна и убрала сосуд.
Пайтим Норингал ничего не ответила; она стояла в глубокой оконной нише и угрюмо глядела на темную линию елей, отмечавшую горизонт.
Она искала взглядом своего василиска. Салуна сильно сомневалась, что он вернется.
Впрочем, жалость заставляла ее молчать, равно как и мысль о том, что лучше не злить огненную ведьму, известную своим взрывным характером. Салуна никогда не видела, чтобы ее соседка питала нежность к другим людям. То, как Пайтим поступила со своим бывшим возлюбленным, придворным лютнистом, не являлось исключением.
Однако она выказывала большую, даже, можно сказать, трепетную привязанность к выращенным ею василискам. Они были красивыми грациозными созданиями размером с выдру, с блестящей, резко очерченной чешуей разных оттенков: кораллового, киноварного, шоколадно-коричневого и оранжевого. Хвосты их походили на плети, а когти казались достаточно острыми, чтобы содрать кору с айвы. У василисков были прекрасные фасетчатые глаза, чистые и ясные, как желтые топазы. В отличие от мифологических собратьев, взгляд василисков Пайтим не нес смерти. А вот дыхание, подобное пламени в атаноре, с трех шагов превращало песок в стекло.
Их почти невозможно было приручить. Насколько знала Салуна, только огненная ведьма преуспела в этом. Ее питомцы выказывали по отношению к ней ответную искреннюю привязанность. Питались они всем, что им предлагалось: и живыми существами, и мертвыми субстанциями, — но всему явно предпочитали хорошо выдержанную древесину твердых пород деревьев. Салуна подумала, что именно поэтому взгляд Пайтим возвращался к ближайшему лесу, несмотря на то что василиски не очень-то жаловали ели и пихты.
— Возможно, он найдет путь сюда. — Салуна смахнула крошки грибов с пальцев. — Ты всегда говорила, что у