Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 307
Тига и Великого Эрма. Он упомянул демоническую вселенную Джелдреда, созданную как вместилище зла, и Эмбелион, иной мир, который сотворил для себя невидимый чародей Пандельюм, чтобы скрываться там, — мир, в котором вместо небес колыхались бесчисленные радуги. Он рассказал об Альмери, что на юге — родине не героя, а скорее того, кто шел наперерез всему героическому, — Кугеля, величавшего себя Хитроумным, привлекавшего к себе всеобщее внимание, длинноногого, ловкорукого, чуткопалого, благословенного дьявольской удачей — и отмеченного проклятым невезением, кои свойства вечно противоречили друг другу.
Кроме того, Кугель отличался гениальной хитростью и остроумием, но также время от времени — и абсолютной тупостью.
Наконец черный бархат ночи чуть залоснился на востоке. Красное солнце потянулось, стряхивая сон, и взглянуло на мир, который мог еще послужить, хотя возраст его давным-давно уже должен был считаться преклонным.
Завороженные крестьяне освободились от чар.
Они дружно взглянули на восток, проверяя, по обычаю тех времен, как там солнечный диск. Убедившись, что светило все еще пылает, они перевели взгляды на камень, где только что сидел Канья Век. Но Сказитель исчез.
Лишь Эвилло, которого не заботило состояние солнца, увидел, как чужак поднялся, стряхнул с балахона росу и молча зашагал прочь. Лишь Эвилло, соскользнув с даобадо, осмелился последовать за чудотворцем среди Сказителей, не оглядываясь, — вниз с горы, мимо деревень, в леса над крутыми берегами Дерны.
Около полудня Эвилло нагнал Канью Века, задержавшегося у лесистого кряжа. Далеко внизу мелькала река, подобная торопливо ползущей по ущелью змее.
— Могущественный господин…
Канья Век не обернулся.
— Господин… великий волшебник…
На это Канья Век ответил:
— Я — Сказитель.
— Великий Сказитель… — Но тут Эвилло, столько лет живший по деревенским понятиям, запнулся, не в силах подыскать слова, чтобы высказать свои желания. Вместо этого он в замешательстве выдавил банальное: — Вы не голодны, мой господин? Вы ели сегодня?
— Нет, — мрачно ответил Канья Век, — но я ел завтра, тогда, когда солнце почернеет. Наелся досыта.
Эвилло благоговейно
ждал.
— Я имею в виду, — спокойно уточнил Канья Век, — что, как любой сказитель, вижу будущее столь же хорошо, как и прошлое. Похоже, ты, — добавил он, — не пил ту отвратную конопляную брагу. Хорошо. Она, как и подобный ей чай, знаменита не своим возбуждающим эффектом, а чрезмерным содержанием наркотика. Коноплю, как тебе, возможно, известно, именуют смесью человека, медведя, ящерицы и демона. Ну, определенные маги говорят так.
— Пурпурная книга Фандааля? — рискнул предположить Эвилло, припомнив рассказы пришельца.
Канья Век покачал головой и мягко осведомился:
— Чего ты хочешь от меня?
У Эвилло перехватило дыхание. Он не мог говорить, только раскинул руки, не отрывая от Сказителя отчаянного взгляда.
— Я хочу… жить… жизнью… героя… такого, как Гайял… или Туржан… или Кугель! Да-да, как Кугель.
— Бессердечный, плетущий интриги Кугель? Глупый Кугель Хитроумный?
Слова не вязались во фразы. Эвилло запустил пальцы в грязные лохмы и в расстройстве рванул волосы.
— Успокойся, — сказал Канья Век. — Посмотри, как далеко ты уже ушел от своих истоков. Если ты станешь героем истории, то тебе придется самому творить свою судьбу. Вот река, а вот древняя разбитая дорога, которая приведет тебя к утесам Порфиронового Шрама, а потом — к белокаменному Каиину.
— И Альмери… — прошептал Эвилло.
— Путешествие займет многие месяцы, — продолжал Канья Век голосом ледяным, как свет